— Видишь, приехал.
— Сегодня останешься? Или опять к ней?
— Не знаю. Еще не решил. Задержусь допоздна, останусь.
— А я насчет завещания уже решила.
Артур помолчал, пожал плечами:
— Мне это не нужно.
— Даже если не нужно, пусть лежит. Вдруг когда-нибудь сгодится.
— Может, и сгодится. — Артур неожиданно улыбнулся. — А у нас новость.
— Вижу, хорошая.
— Хорошая, Тось. — Он набрал воздуха, выдохнул. — Можешь поздравить. У нас будет ребенок.
Антонина с трудом проглотила ком, вставший поперек горла, севшим голосом произнесла:
— Только что узнал?
— Сегодня.
— Молодцы, поздравляю. Хлопчик или барышня?
— Я тоже про это у Насти спросил, пока не знает, — рассмеялся Артур.
— Это не важно, важно, что кто-то родится. — Антонина взглянула на мужа. — Видишь, а ты отказываешься от завещания. Пусть будет ребятенку, — снова помолчала. — Может, Настя переберется к нам?
— Не захочет. Она гордая.
— На спине гордых дрова колят. Пусть подумает. Вечером еще поговорим. — Антонина пошла прочь, забыв про оставленную палку, вдруг обнаружила, что идет без нее, рассмеялась: — Видишь, сама иду. Без палки! Считай, выздоровела.
Артур смотрел, как жена довольно легко вошла на помост веранды, что-то сказала Виталику, пообщалась с Хамидом и Дильбар и скрылась в зале.
Достал из кармана мобильник, набрал номер:
— Настюха, я. На работе. Все нормалек, тружусь. Поговорил с Антониной, обрадовалась, что ты беременная. Конечно, сказал. Настюш, ты чего? Она же нормальная тетка. Может, где и скребануло, но виду не подала. Сегодня, солнышко, не приеду. Потому что работы до фига! Ну сама прикинь — приеду после двенадцати, пока то да се, а утром в семь подъем. А добираться на чем? Опять на такси? Как это не работать? А денежки кто будет зарабатывать? Да, папка. Папочка! — рассмеялся. — Тем более уже не на двоих вкалывать, а на троих. Видишь, сама соображаешь. Все, солнышко, бегу. Зовут. Обязательно звякну!
Спали в разных комнатах. Ночь была темная, ветреная, ветки били по стеклам методично и хлестко, гремело на крыше железо.
Артур проснулся от того, что кто-то тяжело дышал и стонал.
Открыл глаза, увидел неясный силуэт в дверях. Дотянулся до ночника, зажег свет.
На пороге комнаты стояла Антонина — в ночной белой сорочке, с распущенными волосами, глаза были распахнуты. Она бормотала что-то неразборчивое.
— Ты чего? — испуганно спросил Артур.
— Он опять приходил, — прошептала Антонина. — Опять звал меня. Не хотел отпускать. — Она сделала пару шагов к нему. — Я знаю почему. Потому что убила. Это я убила его. Ты не знал, а я говорю. Теперь он зовет. Душа рвется ко мне. Не отпускает. А я боюсь. Не хочу. Помоги мне, Артур. Прогони его. Спаси.
— Уйди! — заорал Артур. — Совсем чокнулась?! Исчезни!
Антонина остановилась, постояла молча и медленно покинула комнату.
Артур послушал ее удаляющиеся шаги, подошел к двери, снова прислушался. Вернулся к постели, быстро перекрестился, лег, натянул одеяло до подбородка. Замер, неподвижно уставился в потолок, слабо освещенный ночником, слушая беснующийся за окном ветер и хлесткие удары веток по окну.
Антонина стояла у окна. Дождалась, когда Артур скроется за калиткой, на всякий случай заперлась изнутри, открыла один из посудных комодов, взяла высокий сервизный чайник, запустила внутрь руку, вынула сейфовые ключи.
Затем открыла дверцы платяного шкафа, вытащила из него постельное белье, открыла сейф, выгребла все пачки денег. Пересчитала, глянула на записку, на которой была написана сумма, снова пересчитала.
Посидела в некотором недоумении, взяла одну из долларовых пачек, сунула оставшиеся деньги снова в сейф. Ключи бросила в тот же чайник, сложила разбросанные вещи, по-скорому поправила волосы, покинула комнату.
По пути в город набрала номер капитана полиции:
— Уже еду. Куда дальше? Поняла. Знаю эту улицу. А их уже выпустили? Да, все прихватила, как договаривались. Сначала переговорю с ними, потом к вам. Нет, не дай бог. Никому ничего не говорила. Ни слова. А Нинке в первую очередь. Трепло еще то. Хорошо, договорились. — Она отключила аппарат и помчалась дальше.
Бывшие дружки Артура ждали ее в небольшом сквере на окраине города. Увидев Антонину, суетиться не стали, подождали, когда она выйдет из машины и подойдет сама.
Она присела рядом с ними, быстро огляделась.
— Не трухай, мамка, — засмеялся Чума. — Сами боимся.
Она достала из сумки две небольшие пачки денег.
— Что это? — вытянул шею вор.
— Скажу. Это сто тысяч, долг Артура. — Антонина передала деньги Потапу.
— Что-то не жирно, — ухмыльнулся тот, взглянул на товарища. — На обратную дорогу не хватит. Скажи?
— Нужно, тетя, добавить.
— Сейчас добавлю, — женщина передала Потапу вторую пачку. — Здесь пятьсот тысяч.
— Другой разговор. За какие дела?
— Объясню. Нужно поговорить с одним человеком.
— Серьезно поговорить?
— Серьезно. Чтоб запомнил до конца дней.
Потап вернул деньги:
— Не, матрена, на «мокрое» не пойдем. Даже если лимон-другой предложишь, все равно не пойдем. Нам свобода дороже.
— «По-мокрому» не надо. Мне это тоже ни к чему. Просто нужно поработать так, чтоб человеку больше ничего в голову не приходило.
