запечатлена в виде культурного наследия. В консервировании было что-то безжалостное,
возможно, и великое забвение было не более чем достойным упразднением того, что раньше
было жестоким хранением? В забвении была еда, совершенно ясно, что я была голодна.
Наверное, нужно ещё раз поискать в подвале смородиновое желе. Если намазать его на
чёрный хлеб, будет очень вкусно. Я забыла купить масло.
Кухня была холодной и большой. Пол состоял из миллиона маленьких чёрно-белых
квадратных камешков. Слово мозаика я выучила только намного позже. Ребёнком я могла
часами рассматривать этот каменный узор. В конце концов, всё начинало плыть перед
глазами и на кухонном полу вдруг проступали таинственные письмена. Но они всегда
пропадали, незадолго до того, как я почти разгадывала их.
Из кухни выходили три двери, входная дверь, через которую я вошла, ещё была дверь с
засовом, она вела в подвал. Третья дверь вела на веранду.
Веранда была и ни снаружи, и ни внутри, раньше здесь был коровник, пол был из
утоптанной глины, а по бокам широкие желоба. Из кухни вели вниз три ступеньки, там
стояли мусорные вёдра, поленья лежали у стен, оштукатуренных каменной крошкой. Если
идти из кухни прямо через сарай, снова оказываешься у зелёной деревянной двери, которая
вела наружу, за дом, во фруктовый сад. Если же сразу повернуть направо, что я и сделала, то
попадёшь в подсобные помещения. В первую очередь я открыла дверь в прачечную, в
которой раньше был туалет с дыркой, сегодня тут стояли только два огромных
морозильника. Оба были пустыми, с открытыми дверями, розетки лежали рядом.
Отсюда вела узкая лестница на чердак, где мой дед любил играть в привидение. За
прачечной была ещё каминная. Раньше это был вестибюль оранжереи, полный цветочных
горшков и стендов, леек и складных стульев. Здесь был светлый каменный пол и
сравнительно новые раздвижные стеклянные двери, которые доходили до чердака и вели на
террасу. Там были такие же каменные плиты, как и внутри. Ветки плакучей ивы касались
этих плит и закрывали вид на лестницу и входную дверь.
Я села на диван около чёрного камина и посмотрела наружу. От оранжереи ничего не
осталось. Прозрачная, элегантная конструкция, которая совсем не подходила надёжному
кирпичному дому. Только стекло и стальной каркас. Тётя Харриет убрала оранжерею
ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ
HTTP://VK.COM/LOVELIT
тринадцать лет назад. После несчастного случая с Розмари. Только светлые каменные плиты,
которые были совсем неподходящими для улицы, напоминали о стеклянной пристройке.
Я вдруг заметила, что я его не хотела, этот дом, который давно уже был не дом, а всего
лишь воспоминание, как и эта оранжерея, которой уже не было. Когда я встала, чтобы
отодвинуть раздвижную дверь в сторону, то почувствовала, как мои ладони стали влажными
и холодными. Пахло мхом и тенями. Я снова закрыла дверь. Потухший камин источал холод.
Я скажу брату Миры, что не буду вступать в наследство. Но сейчас мне нужно было выйти
наружу, к шлюзу на реке. Я быстро встала, пробежала через веранду и отыскала в куче
барахла один не сломанный велосипед. Новые велосипеды были в более плачевном
состоянии, только у совсем старого чёрного велосипеда деда без переключения скоростей
нужно было немного подкачать колеса.
Но выйти я смогла только после того, как обошла долгими и извилистыми путями дом,
чтобы закрыть все двери изнутри, и выйти из других дверей, которые можно было закрыть
снаружи, так, в конце моих кружений по дому, я оказалась в саду. Берта могла ещё долго
ориентироваться в доме. Когда она уже не могла ходить на мельницу, не заблудившись,
бабушка ещё находила путь из прачечной прямо в ванную, даже когда одна или другая дверь
на её пути была закрыта с другой стороны. Десятилетиями Берта полностью впитывала в
себя дом, и если бы ей сделали вскрытие, то точно можно было бы с помощью извилин её
мозга, сплетении вен и артерий составить план перемещения по дому. А кухня являлась
сердцем.
Еду с заправки я положила в корзину, которую нашла на холодильнике. Ручки были
сломаны, поэтому я закрепила её на багажнике и вытащила велосипед с веранды через
кухонную дверь в сад, хотя эта дверь вела совсем не из кухни, а только была из неё видна.
Ветки ивы коснулись моей головы и руля велосипеда. Я толкала велосипед мимо лестницы,
вдоль правой стены дома, до лодыжек утопая в незабудках. На одном из крючков около
входной двери я видела до этого плоский стальной ключ и потому как единственной новой
дверью были оцинкованные ворота к въезду, я опробовала его на них. С нетерпением
повернула ключ и оказалась на тротуаре.
За заправкой я повернула налево, на дорожку до шлюза, и почти упала на повороте,
