разговаривать. А он совершенно точно хотел поговорить о завещании, что я хочу делать с
домом, что мне надо его застраховать, что меня ожидает, если я приму наследство. Но сейчас
я не хотела говорить обо всём этом, даже не хотела думать.
Когда я встала с корзинкой в руке и внутренне подготовленная для предстоящей
длинной речи презрения, то, к моему изумлению, увидела, что брат Миры уже почти
поднялся до середины дамбы. Он яростно топал по склону. Я улыбнулась.
На плече его белой футболки были красные пятна от песка.
После пикника я собрала всё в корзину, бросила взгляд на реку, шлюз, лодки, вторая
лодка немного повернулась, но название я всё еще не могла полностью прочесть, что-то с "-
ethe" на конце, возможно Margarethe, это было красивое название для лодки. Я села на
велосипед Хиннерка и поехала домой. В мой дом, как это звучит? Странно, и как-то не по
настоящему. Ветер доносил обрывки колокольного звона на луга, но я не могла расслышать,
который час. Казалось немного за полдень, час или два, может быть позже. Солнце, еда,
ярость и испуг, и теперь ещё ветер в лицо утомили меня. За заправкой я завернула направо
на тротуар, и протолкала велосипед на въезд, ворота я не закрыла, перешла вброд море из
незабудок и поставила велосипед у кухонной двери. Большим ключом я отперла дверь.
Послышался звук медного скрежета, и я оказалась в прохладном коридоре. Дверь скрипнула,
перила взвизгнули, было горячо и душно под крышей. Я бросилась на кровать моей матери,
почему бельё на ней было свежее? За воздушной вышивкой просвечивала лиловая подушка.
Дырочки были цветами. При воздушной вышивке самое главное в том, чего нет. В этом было
всё искусство. Если было слишком много дырочек, то ничего не оставалось. Дырки на
подушке, дырки в голове.
ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ
HTTP://VK.COM/LOVELIT
Когда я проснулась, мой язык прилип к небу; пошатываясь, я прошла через левую
дверь в комнату тёти Инги, там была раковина, коричневая солоноватая вода выстрелила с
недовольным ворчанием в белую раковину. В зеркале я увидела отпечаток подушки на моей
щеке - куча красных кружков. Вода стала течь спокойнее, только иногда короткое
прерывание в потоке воды, и он становился всё прозрачнее. Я побрызгала водой в лицо,
сняла пропотевшие вещи, платье, бюстгальтер, трусики, всё и наслаждалась тем, что стояла
голая в комнате тёти Инги, ногами на холодном серо-зелёном линолеуме. Только у тёти
Инги, у единственной в доме, не было в комнате ковра. У моей матери, в комнате
прабабушки Кэте и у тёти Харриет лежал жёсткий ковер из сизаля цвета ржавчины, который
царапал ступни, если пройти по нему босиком. В большой комнате лежали плетеные
коврики из дерева. Только в комнате девочек, которая давно использовалось как склад, были
половицы, которые были залиты толстым слоем коричневой краски. Они не издавали
никаких звуков.
Я прошла в большую комнату, открыла ореховый шкаф, там ещё висели все платья,
они, правда, были немного тусклее, но здесь был незабываемый наряд из тюля с
танцевального бала тёти Харриет, золотой, который моя мать одевала на свою помолвку, и то
чёрное разлетающееся нечто, шикарное послеобеденное платье из тридцатых годов. Оно
принадлежало Берте. Я рылась дальше, пока не нашла длинное зелёное платье до пят,
которое сверху было обшито пайетками. Оно принадлежало тёте Инге. Я одела его, платье
пахло пылью и лавандой, подол был оборван, некоторых пайеток не хватало, но ткань
охлаждало кожу, и была в тысячу раз приятнее, чем чёрное платье, в котором я только что
спала. К тому же, я ещё никогда не была так долго в доме без того, чтобы поменять мои
платья на платья из старых шкафов; в моих собственных вещах я казалась себе уже весь день
как в маскарадном костюме. В шёлковом платье Инги я вернулась в комнату и села в
плетёный стул. Послеобеденное солнце, которое просвечивало через верхушки деревьев в
комнату, окутывало комнату в липово-зелёный цвет. Световые полоски на линолеуме
колыхались как вода, ветер проскользнул в окно и, казалось, я сидела в мерном потоке
зелёной реки.
ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ
HTTP://VK.COM/LOVELIT
Глава 3.
Тётя Инга носила янтарь. Длинные бусы из полированных бусин, в которых виднелись
маленькие насекомые. Мы были убеждены, что как только оболочка из смолы расколется,
они расправят крылья и улетят. Руку Инги охватывал толстый жёлто-молочный браслет. Но
она носила морские украшения не из-за своей комнаты глубоководного синего цвета и этого
платья русалки, а как говорила сама, по состоянию здоровья. Даже когда тётя была
младенцем, то ударяла током каждого, кто дотрагивался до неё, почти незаметно, но это всё
