но только друг с другом. Некоторые считали их высокомерными, ведь Карлу Деельватеру
принадлежали самые большие пастбища и самая большая усадьба в Боотсхафене. К тому же,
для себя и своей семьи он купил собственную скамейку в первом ряду в церкви, на которой
была вырезана его фамилия. Не то, что он был особо набожным. Карл очень редко ходил в
церковь, но когда приходил на самые главные праздники, такие как Пасха, Рождество и день
Благодарения, тогда сидел впереди, на своей собственной скамье с женой и дочерьми, и
наслаждался вниманием небольшой общины. А те многие воскресения в году, в которые он
не ходил в церковь, скамья оставалась пустой и на неё опять же глазела вся община. Анна и
Берта очень гордились своей прекрасной усадьбой и своим замечательным папой, который
ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ
HTTP://VK.COM/LOVELIT
хотя и беспокоился о том, кто унаследует хозяйство, но никогда не укорял этим ни свою
жену, ни своих дочерей, вместо этого он по возможности пытался баловать своих "трёх
девчушек".
Обе дочери должны были помогать, они помогали своей матери в доме и помогали
девушке Агнес на кухне, которая приходила каждый день и была совсем не девушкой, а
опытной женщиной с тремя взрослыми сыновьями. Они варили с Агнес сок и ощипывали
кур. Но больше всего и охотнее всего девушки работали в саду на свежем воздухе.
С конца августа их можно было увидеть только на деревьях.
Светлые яблоки сорта "Glockenapfel" (
как бы быстро ты не откусывал, место укуса сразу же становилось коричневым. Они не
разваривались полностью, их аромат улетал как ветер августа, под которым они зрели.
Потом медленно дозревали яблони сорта "Cox-Orange" (
близко у дома и освещённое лучами, отражёнными от красного клинкерного кирпича
(
слаще и созревали быстрее, чем на других яблонях. А с октября вызревали и все другие
сорта. Анна и Берта двигались на деревьях так же ловко, как и на земле. Несколько лет назад
конюх прибил на сильно разросшейся яблоне сорта "Боскоп" несколько досок, чтобы они
могли ставить на них свои корзины. Но больше всего девочки любили сидеть на них сами.
Они читали вслух книги, пили сок, ели яблоки и пирог, который им всегда приносила Агнес,
когда один из её сыновей приходил к ней и тоже получал большой кусок пирога. Так она, по
крайней мере, могла сказать, что Анна и Берта его съели, если вдруг кто+нибудь спросит,
почему один из двух противней с пирогом опустел. Но никто никогда не спрашивал.
Конечно, господин Лексов не рассказывал мне о пироге Агнес. Я даже не думаю, что он
знал, что Агнес существовала. Я сидела за кухонным столом в доме Берты и видела мою
бабушку ещё ребёнком, и мою двоюродную бабушку Анну, которая глядела так же, как и на
той фотографии. Сидя с чашкой еле тёплого молока, я вспомнила о тех вещах, которые Берта
рассказывала моей матери. Она рассказала мне, тётя Харриет — Розмари, а Розмари
рассказала Мире и мне о тех вещах, которые мы придумали или, по крайней мере,
представляли. Несколько раз нам рассказывала госпожа Кооп, как её муж ребёнком нашёл
учителя в классе мёртвым. Из соседского мальчишки Николауса Коопа вырос добрый,
трудолюбивый крестьянин, который больше всего боялся катаракты и своей жены. Его глаза
за толстыми стёклами очков начинали взволнованно мигать, как только он слышал её голос.
Его веки начинали трепетать как крылья коноплянки, которая однажды случайно влетела в
открытое окно гостиной дома Деельватеров и не могла найти выход. Тётя Харриет вскочила
ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ
HTTP://VK.COM/LOVELIT
и приказала нам открыть все окна, чтобы она не разбилась об оконное стекло. Птица улетела,
два красных пера остались на подоконнике.