Николаус Кооп часто мигал, и к тому же мы заметили, что каждый раз, когда он видел
свою жену, то сдвигал свои очки на лоб. Мира думала, что с помощью этой добровольной
слепоты он как бы сбегал от жены, такого рода побег был как открытое окно для
коноплянки. Но Розмари утверждала, что Кооп боится не как та птица сломать себе шею о
стекло, а боится сломать шею своей жене. Тогда мы не могли знать, что как раз Розмари и
сломает себе шею, и как раз-таки при полёте через стекло. Многое из того, что господин
Лексов мне пытался объяснить, я сама соединила воедино, когда смотрела в его синие глаза
и тоже обнаружила в них уже не золотые кольца, а цвета охры вокруг его зрачков. Белок
вокруг радужки уже отдавал желтизной. Ему должно быть уже давно за восемьдесят. Кем он
был вообще? Моим двоюродным дядей? Нет, как отец моей тётки учитель был моим дедом.
Но и им он не был, им был Хиннерк Люншен. Господин Лексов был "другом семьи",
свидетелем. Несколько лет назад, когда моя бабушка уже не помнила, что я существую, моя
мать ездила на две недели к ней. Это был один из её последних визитов, до того как Берта
попала в дом престарелых. Тёплым ранним вечером они сидели за домом на лугу между
фруктовых деревьев. Внезапно Берта очень ясно и проникновенно взглянула на Кристу, как
уже давно не смотрела ни на кого, и сообщила ей твёрдым голосом, что Анна любила сорт
яблок "Боскоп", а она сама "Кокс оранжевый". Как будто это была последняя тайна, которую
она ещё хотела открыть.
Анна любила сорт яблок "Боскоп", Берта любила "Кокс оранжевый". Осенью волосы
сестёр пахли яблоками, так же как их одежда и руки. Они варили яблочный мусс и сидр, и
желе с корицей, и большей частью в карманах их передников были яблоки, а в руке
надкусанное яблоко. Берта сначала быстро выгрызала широкое кольцо вокруг яблока, потом
аккуратно обкусывала огрызок внизу, потом вверху, а сам огрызок выкидывала далеко
высокой дугой. Анна ела медленно и с удовольствием, снизу доверху — всё. Яблочные
семечки она пережёвывала ещё часами. Когда Берта говорила ей, что семечки у яблок
ядовитые, Анна возражала, что у них вкус марципана. Только стебелёк она выплевывала. Об
этом мне рассказывала Берта, когда увидела, что я ем яблоки так, как она сама. Но ведь так
едят яблоки почти все люди.
Летом Карстен Лексов отпустил школьников из-за жары, для сбора ягод, как он это
назвал. Берта рассмеялась и сказала, что такие уроки ей больше по душе. Карстен Лексов
заметил маленькие белые зубки своей ученицы и беспорядочную лёгкость её руки, с которой
она откидывала волосы назад и пыталась пригладить их в косы. Так как её учитель по-
прежнему смотрел на неё и, возможно, она разозлила его своим развязным высказыванием,
Берта покраснела и ушла прочь. Господин Лексов смотрел вслед Берте с бьющимся сердцем
и ничего не сказал. Анна всё видела и узнала этот взгляд, которым смотрел Лексов вслед
ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ
HTTP://VK.COM/LOVELIT
Берте, она узнала его, как узнают собственное лицо в зеркале, и поспешила с пунцово-
красными щеками и опущенной головой за своей сестрой.
Анна любила Лексова, Лексов любил Берту, а Берта? Она на самом деле любила
Хайнриха Люншена, Хиннерка, как все его называли. Он был сыном хозяина деревенской
гостиницы, и был никем, у него не было земли. Семье принадлежали только два маленьких
пастбища на дальней окраине деревни, и даже их сдавали в аренду ещё большему бедняге.
Хиннерк ненавидел хозяйство своих родителей. Он ненавидел запах кухни и застоявшегося
пива утром в таверне. Также он ненавидел страстные и громкие ссоры своих родителей, и
такие же страстные и громкие примирения. Один из его младших братьев, Хиннерк сам был
самым старшим, однажды сказал, пока они оба сидели в тёмной кухне и вслушивались в
особенно яростный спор, что скоро у них снова родится братишка. Хиннерк вскочил, он
ненавидел бесконечные беременности матери.
— Откуда ты знаешь?
— Ну, всегда когда они ругаются, у нас вскоре появляется братик. — Хиннерк холодно
рассмеялся. Он должен выбраться отсюда, потому что ненавидел всё это.
Господин Деельватер заметил его, потому что пастор и старый учитель хвалили ум
парня сверх всякой меры. Хиннерк был умнее всех в деревне, он очень хорошо это понимал,
а также и некоторые люди, которые не были глупы, тоже это заметили. Хиннерк часто бывал
у Деельватеров. Он помогал во время сбора урожая и зарабатывал так немного денег.
Немного больше денег юноша зарабатывал у пастора, что подвигло Хиннерка, который был
очень гордым, возненавидеть и его, и при первой же представившейся возможности он
объявил о том, что покидает церковь, сразу во время похорон его матери. Стоимость
проповеди можно было бы и сэкономить, любая другая речь была бы также хороша, они все
