От его слов на мои глаза наворачиваются слезы. Сколько раз я мечтала услышать за словами «
Но то, что он видит во мне сейчас, не совсем правда. Даже если он искренне в это верит. Моя нижняя губа дрожит, когда я говорю:
– На самом деле я не больше, чем беспорядок, Торбен. Запутанный клубок эмоций. Я злюсь, сгораю от стыда. Последние несколько лет я усыпляла себя ядом. У меня есть магия, которая сводит с ума окружающих. Я испытываю… странное влечение к мягким вещам, и… – Неожиданно, кое-что осознав, я краснею. – И… это из-за тебя. Из-за моего первого воспоминания. Значит, по сути, всю свою жизнь я была одержима тобой. Разве это не делает меня странной?
Он усмехается, отчего в уголках его глаз появляются морщинки.
– Астрид, никто не запрещает тебе быть странной. И беспорядочной тоже. Все это является частью тебя. И совсем не мешает мне любить каждую твою черту.
Мое сердце колотится о ребра. Он сказал, что
– Давай начнем сначала, Астрид. Чего ты хочешь? Скажи мне то, что на самом деле собиралась сказать этим утром.
Подходя к Торбену ближе, я слышу только свое бешеное сердцебиение. Признание готово сорваться с моих губ, но я не знаю, хватит ли у меня смелости произнести его. Потому что то, что я хочу сказать, не ограничивается одним желанием. Это нечто большее. Большее, чем необходимость. Большее, чем желание. Я тяжело сглатываю и подношу свои дрожащие руки к груди Торбена. Удерживая одну ладонь на его животе, я скольжу другой вверх по груди, пока не накрываю колотящееся о ребра сердце. Затем я поднимаю на Торбена взгляд, надеясь, что он сумеет понять то, что я пытаюсь объяснить без слов.
Его губы растягиваются в ослепительной улыбке.
– Ты хочешь мое сердце?
Я киваю. Мне наконец удается прохрипеть:
– Не только твое тело.
Торбен накрывает мою руку своей, и я чувствую, как его сердце бьется все быстрее, все сильнее.
– Оно уже твое, Астрид. Мое сердце уже принадлежит тебе.
Мне кажется, что я парю в воздухе между ветвями вишневых деревьев, как эльфы Сераписа, которые продолжают проноситься между цветами над нашими головами, освещая пространство вокруг. Кажется, что и мое сердце светится так же ярко, как и они, согревая мою грудь, подобно солнцу.
Торбен наклоняет голову до тех пор, пока мы не соприкасаемся лбами. Его сердце бьется сильнее под моей ладонью.
– Я должен был вырвать твое сердце, – шепчет он с ноткой боли в голосе. – Ненавижу себя за то, что согласился совершить такой мерзкий поступок. Ненавижу себя за то, что когда-то дотронулся до тебя с подобными намерениями. В конце концов, это ты завладела моим сердцем.
– Я прощаю тебя, – произношу я, вдыхая его запах, этот насыщенный аромат древесины и дыма. – Но ты ошибаешься, Торбен. Ты получил мое сердце. Просто не так, как ожидал.
Он наклоняет свое лицо к моему, пока между нашими губами не остаются считаные дюймы. Несколько мгновений мы тяжело дышим в унисон.
– Ты серьезно?
– Серьезнее, чем когда-либо. Я… Я влюблена в тебя, Торбен.
Он приближается, пока наши губы не встречаются в мягком поцелуе. Этот поцелуй совсем не похож на то сокрушительное прикосновение, которое он подарил мне, войдя в комнату прошлой ночью. Не та робкая нежность, которой мы делились после того, как Торбен доставил мне удовольствие. Это нежный, но уверенный поцелуй. Обещание.
Но я не нуждаюсь в нежности. Не сейчас, когда тело Торбена прижато к моему.
Я убираю руки с его груди и обнимаю его за шею. Он кладет ладони мне на спину, прижимая к себе до тех пор, пока между нами не остается пространства. Я приоткрываю губы, позволяя нашему поцелую углубиться. Язык Торбена скользит по моему, окрашивая его сладким, цветочным вкусом вишни. Я выгибаюсь и скольжу пальцами под ворот его пальто, по его широким плечам, тяну ткань вниз. Торбен отстраняется от меня достаточно, чтобы стянуть оставшуюся часть. В это время я избавляюсь от своего. Затем Торбен снова обнимает меня, и мы сливаемся в поцелуе.
Я чувствую, как упираюсь спиной в ствол дерева и переношу на него свой вес, а когда Торбен приподнимает меня, пока мы не оказываемся лицом к лицу, я обхватываю ногами его талию, вздрагивая, когда он скользит одной рукой под мою мятую юбку, пробегает по длине моих шелковых чулок, прямо к обнаженной плоти моего бедра. Торбен обхватывает изгиб моих ягодиц, и я стону ему в рот, проклиная каждый слой юбок и штанов между нами. Кажется, Торбен разделяет мое разочарование, потому что другой рукой приподнимает подол до тех пор, пока я не оказываюсь обнаженной. От ощущения твердой выпуклости на его штанах, которая давит на мой ноющий центр, я прикусываю губу.
