Когда стали расходиться танцоры и участники соседних пикников, Клотильда взглянула на часы и сказала, что ей пора идти. Мы поднялись на ноги, чтобы попрощаться с ней, а Крис успешно убедил ее, что им по пути. После того как он узнал, что Гастон ее родственник, он виделся с ней впервые и, как мне показалось, был настроен решительно. Я выразительно посмотрела на него, и он пожал плечами. Я не была уверена, что Клотильда питала к нему такой же интерес, и надеялась, что она будет снисходительной к моему влюбленному другу.
Мы с Билли остались, чтобы допить бутылку вина и покончить с остатками сыра. Стемнело, мы опьянели и обнимались под звездами, переполненные эмоциями. Как хорошо было сидеть рядом с Билли здесь, в Париже. Хорошо и нормально. Вот бы она осталась подольше!
Когда мы шли домой, она спросила, какой моделью работала Клотильда, и я призналась, что не знаю.
– Я думаю, что там что-то странное, – прошептала она. – Когда я спросила ее об этом, она ответила, что это чуточку сложно и что она занимается этим лишь для того, чтобы помочь подруге.
– Я не стала бы слишком доверять ее словам, – проговорила я, вспомнив мои первые встречи с Клотильдой. – С новыми людьми она бывает немного замкнутой.
– Просто мне показалось, что она что-то скрывает. Но это трудно объяснить.
– Сколько стаканов вина ты выпила? – усмехнулась я.
Билли рассмеялась и признала, что немало.
– К тому же ее модельный бизнес – всего лишь побочное занятие. В основном она работает в фуд-стартапе, – подчеркнула я.
– Ты права, вероятно, в этом ничего такого, – согласилась Билли и взяла меня под руку.
Прошел еще один чудесный день, и вот я уже прощалась с Билли на
Я собиралась дождаться, когда вернусь домой, и уж тогда с наслаждением открыть сверток – но не удержалась и сделала это, как только села в метро. Под слоями красной оберточной бумаги лежала толстая тетрадь в кожаном переплете. Я оценила ее вес и текстурную обложку, потом раскрыла и прочитала надпись:
Подарок Билли много значил для меня и ободрял, хотя ее намек на Сержа походил на взгляд на жизнь сквозь дырки в ломтике швейцарского сыра. Тем не менее я невольно улыбнулась. За эти два дня Билли сказала о Серже столько хорошего, сколько никогда не говорила о Поле.
Вспомнив смех мистера Сырмена и его вдохновенное лицо, когда он рассказывал историю очередного сыра, я подумала, как замечательно было бы ходить на свидания к владельцу сырной лавки.
Но, несмотря на все кажущиеся плюсы, я все же не замечала у себя романтических чувств к Сержу.
Когда вихрь унес Билли из Парижа, я вернулась к своей вполне комфортной рутине. Похмелье бывало редко, я перестала беспокоиться, что наткнусь на Жан-Пьера, привыкла работать по выходным, а с понедельника по пятницу становиться французским
Впервые за много недель я позволила себе сбавить обороты. Впрочем, покой был временным. Как только я перевела дух, у меня слегка упало настроение и началось то, что французы называют
Замечательно было повидаться с близкой подругой, и я с удовольствием показывала Билли, так хорошо меня знавшей, мою новую жизнь. Но ее визит всколыхнул много мыслей и переживаний о Мельбурне – в основном касавшихся рухнувших отношений с Полом, – которые я благополучно игнорировала после отъезда.
Чтобы повысить настроение, я вытащила себя из постели и надела кроссовки. После приезда в Париж я избыточно много ела и пила и теперь решила, что, пожалуй, пришло время для давно необходимых физических упражнений. Пыхтя, я добежала до канала Сен-Мартен, пытаясь вернуть в свой стиль бега хотя бы долю удивительной элегантности Одри Тоту из фильма «Амели». Вместо этого я никак не могла восстановить дыхание, когда плюхала по булыжнику, а мое тело приспосабливалось к первой за много месяцев перегрузке, не связанной с сыром.
Через добрых двадцать минут я остановилась и потянулась, наклоняясь так, что моя голова оказывалась между коленей. Не успела я отдышаться, как зазвенел телефон. Номер не определился, и раньше для меня это стало бы поводом проигнорировать звонок, но международные вызовы часто не определяются, а я давно не разговаривала с мамой, поэтому я ответила:
–
– Алло, это Элла?
