Вкус Парижа полностью

Гастон отломил кусочек десерта и поднес к моим губам. Я кокетливо лизнула его, и он поинтересовался, нравится ли мне. Я ответила, что десерт божественный, несмотря на то что я в попытках есть сексуально почти не заметила вкус. К этому времени я находилась в другом мире, где мы уже закончили ужин и лежим голые рядышком. В ресторане было жарко. Я совершенно игнорировала свою тарелку со спиралями из сушеного яблока, вырывающимися из меренгового вулкана на слое яблочного пюре.

Я почувствовала, как нога Гастона осторожно гладит мою ляжку. До сих пор все шло хорошо, но это было все же неожиданно. «Нога в обуви на моем платье? – подумала я. – Разве это нормальный прием соблазнения?» Я знала, что французы более сексуальные, чем многие другие народы, но все же – oh là là! После моего последнего «первого свидания» прошло почти десятилетие, да и слишком много лет, прожитых с Полом, ограничили мое понимание положенного этикета.

Я виновато огляделась по сторонам, но поняла, что на нас никто не обращает внимания, даже грубоватые официанты, которые теперь стояли у барной стойки и выглядели слишком хайпово, чтобы быть хорошими работниками. И я просто подчинилась ситуации, слегка сползла со стула и позволила ноге Гастона скользнуть выше по моей ляжке.

– У тебя есть какие-то планы после ужина? – спросил он, и я подавила смешок, скрывая факт, что в эти дни у меня вообще нет никаких планов.

– Ничего конкретного, – ответила я небрежно. Потом отбросила в сторону осторожность и предложила выпить еще.

– Отличная мысль. Дома у меня лежит бутылка шампанского. Если хочешь, давай поедем ко мне.

«Какая своевременная дальновидность», – подумала я, благодаря богов, что он сделал первый ход.

– Что ж, шампанское мне нравится.

Не успела я опомниться, как Гастон извлек черную карточку «Американ Экспресс» и оплатил l’addition. Подписав чек не глядя, – мне страшно было подумать, на сколько баксов он потянул, – он поблагодарил официанта и запихнул меня в Uber. (Я и не заметила, когда он успел его вызвать.)

Мы промчались по улицам Парижа и подъехали к дому Гастона в Сен-Жермен на улицу, которую я помнила с тех пор, когда жила в шестом arrondissement с Жан-Пьером и его матерью. Я поскорей выбросила из головы картину, как они пьют чай в своей нарядной гостиной.

Проковыляв по застеленным ковром деревянным ступенькам до апартаментов Гастона, я застыла с разинутым ртом, когда он зажег свет, и обалдела от окружившей меня красоты. Он декорировал просторную квартиру элегантной смесью современной и старинной мебели, выглядевшей так, словно ее взяли прямо со страниц Vogue Living. Но восхищалась я недолго, потому что, закрыв дверь, Гастон через секунду схватил меня и крепко поцеловал в губы. Я забыла обо всем.

Остаток ночи прошел в стремительном чередовании секса, шампанского и птифурчиков, которые «завалялись» в холодильнике Гастона. Я и не сознавала, как нуждалась в том, чтобы снова почувствовать себя желанной, и как приятно снова оказаться в чьих-то объятьях.

Когда мы наконец заснули, мое тело изнемогало от усталости. Моя «засуха после Пола» официально закончилась.

Когда на следующее утро солнце заглянуло в окна квартиры Гастона, я выскользнула из постели, надела пушистый серый халат и подошла к окну. Квартира располагалась на четвертом этаже османовского дома, стоявшего на тихой улице. В ней были высокие потолки, узорные карнизы и узкий балкон из кованого железа, такой офигенно парижский. Интересно, чья эта квартира, его семьи, как у Клотильды? Но независимо от всего я невольно думала, что вытащила выигрышный билет.

Моя ночь с Гастоном казалась мне настоящим поворотным пунктом в моей жизни. Совсем недавно я лила слезы, узнав о возвращении Пола в Мельбурн, и вот теперь вернулась к любовной игре, да еще и с роскошным французом.

За моей спиной появился Гастон и обнял меня за талию. А я все смотрела на проносившиеся по улице автомобили, чертившие невидимые линии по городу, моему городу.

– Элла, – сказал он хриплым утренним голосом с чудесным французским акцентом. – Пойдем в постель. Сегодня я не работаю. Не нужно рано вставать.

– Ой, я не знаю, – ответила я, стараясь говорить кокетливо. – Ну раз ты настаиваешь.

Тогда он повернул меня к себе и осы́пал страстными поцелуями. Прожив почти десять лет с одним партнером, я отвыкла от бешеного и неожиданного секса, порожденного страстью. Я отстранилась на мгновение и насладилась роскошным зрелищем – Гастон стоял передо мной обнаженный в утреннем свете, освещавшем его бронзовые плечи, мускулистый брюшной пресс – и не только.