–
– Ты еще на связи? – послышался его голос.
– Да. Привет.
– Вообще-то, я надеялся поговорить с тобой, – признался он. – Хочу пригласить тебя сегодня на ужин.
У меня мгновенно остановилось сердце, и не из-за моего плачевного физического состояния. Мои отношения с Гастоном на сегодняшний день были почти на нуле, и, если не считать его сообщения и эпизода с канапе (который быстро забылся), я начала подозревать, что наша взаимная симпатия мне лишь померещилась.
– Конечно, дай-ка я посмотрю мое расписание, – сказала я и подождала пару секунд для убедительности. – Да, я свободна. Просто сегодня днем у меня несколько дел. –
– Окей, отлично. Я приеду за тобой к Клотильде около восьми,
–
Я помчалась домой во всю прыть, насколько хватало сил после моего «марафона», и прыгнула под душ. Смыв с себя пот, я отправилась на поиски чего-то шикарного и недорогого. Мне опротивел летний гардероб, с которым я приехала из Мельбурна. К тому же я чувствовала, что мое первое официальное свидание в Париже заслуживало чего-то нового. Гастон не сказал, куда мы пойдем, но у него, как и у Клотильды, кажется, были изысканные вкусы.
Через несколько часов и после множества полных стресса моментов, когда я пыталась застегнуть молнию на очередном платье в разных бутиках по всему городу, я вернулась домой и принялась ждать звонка в дверь. На мне было черное платье – для стройности – и красные туфли на каблуках для оживления картины. Когда я открыла дверь, Гастон обвел меня взглядом. Я слегка смутилась, втянула живот и расправила плечи.
Когда мы вошли в ресторан, Гастон сообщил мне, что это заведение только что открылось и что шеф прошел стажировку в каком-то трехзвездочном мишленовском заведении с незнакомым мне названием. Гастон сказал, что это круто и что здешние блюда пользуются популярностью. Я была в восторге.
Мы прошли мимо очереди – откуда раздавались сердитые голоса, что, мол, им приходится ждать час, чтобы хотя бы попасть в список очереди на столик, – и Гастон подошел к первой же официантке, какую увидел, и что-то сказал вполголоса. Она кивнула и дала знак следовать за ней. Зал ресторана был темный, сумрачный, с узорными красными обоями, составлявшими приятный контраст с деревянным полом и почти черным бархатом штор. Низко над столами висели светильники, образуя уютные световые гнезда. Все было модерново, чуть ли не избыточно круто и воспринималось как антитеза классическим французским ресторанам.
Когда нас привели к нашему столику, Гастон дотронулся ладонью до моей поясницы. После многих лет, прожитых с Полом, и нескольких месяцев одиночества его теплого прикосновения оказалось достаточно, чтобы мне захотелось содрать с себя одежду и перейти к делу. Благодаря моей скромности и присутствию рядом других гостей ресторана мое платье осталось на месте, а я сумела сохранить самообладание в парижском стиле.
– Как ты сумел пройти без очереди? – задала вопрос я, когда мы сели, и, вытянув шею, окинула взглядом полный зал.
– Я позвонил заранее, – ответил он почти деловым тоном.
– Но тут так много желающих. Я удивляюсь, как ты смог пробиться сюда.
– Я устроил все благодаря работе; у меня не возникло проблем.
– Ах, верно, ведь ты журналист, не так ли? О чем ты пишешь? – поинтересовалась я с удвоенным любопытством.
– Я ресторанный критик. Пишу профессиональные рецензии на работу ресторанов и кафе.
Внезапно я поняла, почему Гастон так строго судил о стряпне Клотильды. Он привык есть в лучших ресторанах Парижа и, очевидно, обладал сверхчувствительными вкусовыми рецепторами. Так что я могла его простить.
– Работа моей мечты, – вздохнула я.
– Она неплохая, но, впрочем, не такая классная, как кажется. В Париже полно отвратительных ресторанов, которые я тоже должен посещать,
После этого он добрых полчаса рассказывал мне про ежедневные посещения ресторанов и бесконечные бесплатные дегустации. Звучало все круто, и я была в восторге.
