Ну разве это не великолепно? Сейчас Ребекка уйдет, а девчонка помчится к телефону, и скоро весь Лондон будет знать, что ведущая ток-шоу вдрызг разругалась с продюсером, так как не смогла договориться с хозяином популярного ресторана Роном Фрименом о съемках в его заведении. Самым унизительным в этом поражении было то, что Ребекка действительно встречалась с Роном прошлым летом, и тем не менее он не пожелал оказать ей небольшую услугу.
Она закрыла глаза и прижала палец к виску. Слезы не раз помогали ей в прошлом, но сейчас были ни к чему.
— Ты вообще слышала хоть что-то из того, что я сказал?!
Раздраженный голос продюсера вторгся в ее мысли, и Ребекка подняла голову — из зеркала на нее смотрели двое: она сама и взбешенный Арчи Маккормик.
— Мне ни к чему выслушивать твои упреки и претензии, дорогой. Я все поняла еще двадцать минут назад, когда ты только открыл рот.
Гримерша вздрогнула, и кисточка, которой она наносила пудру, ткнулась в глаз Ребекки.
— Черт! — взвизгнула теледива. — Ты, убирайся! Живо!
Девица поспешно отступила, боязливо посматривая на Арчи.
— И если скажешь кому-то хоть слово, считай, что тебя здесь нет. — Ребекка мило улыбнулась, зная, что именно эта улыбка принесла ей популярность и позволяла удерживаться на телевидении. — Понятно?
— Понятно, мисс Синклер.
Девица кивнула и исчезла за дверью, а Ребекка вздохнула и повернулась к Арчи.
Продюсер ухмыльнулся.
— Тебе не откажешь в умении работать с людьми.
— Хватит нести чушь! Я сегодня в плохом настроении, и ты у меня в «черном списке».
Что толку сидеть перед зеркалом и выслушивать жалобы Арчи? — подумала Ребекка. Да, мне не удалось договориться с Фрименом. Неприятно. Досадно. Но не смертельно. Это можно пережить. Тем более что шестая годовщина открытия «Касабланки» не такое уж интересное событие. В конце концов неизвестно, кто проиграл. Появление Рона в моей программе стало бы для него отличной рекламой, не требующей никаких затрат.
— Так почему он отказал? — допытывался Арчи.
— Откуда мне, черт возьми, знать?! — Сказав «нет», Рон преподнес ей неприятный сюрприз, но Ребекка не собиралась признаваться Арчи, насколько сильно отказ ударил по ее самолюбию. — Может, он идиот?
— Вряд ли. Парень поднялся на пустом месте. Шесть лет назад о нем не знал никто, а сейчас его ресторан — одно из самых популярных заведений в Лондоне. Ты видела, кто у него бывает? Министр финансов, директор «Сотбис», ребята с Би-би-си, даже Пол Маккартни. Уже это предполагает наличие здравого смысла, если не ума.
Ребекка закусила губу, удерживаясь от язвительного комментария. Сейчас не время анализировать причины успеха Рона Фримена.
— Чего ты от меня хочешь? Я сделала все, что могла. Он не проявил интереса. Точка. Конец. Пошли дальше. Мир не сошелся клином на «Касабланке».
— Вот как?
Ребекка внимательно посмотрела на Арчи.
— А почему ты зациклился на Роне Фримене? В чем дело? Или я чего-то не знаю?
Арчи покачал головой.
— Я не зациклился. Я намерен сделать о нем передачу. Вот уже несколько лет его ресторан славится отличной кухней, но до сих пор никому не удавалось вырвать у него согласие на съемки внутри заведения. Мы занимаемся тем, что даем людям то, чего они хотят. Нам надо думать о рейтинге. Есть рейтинг — есть работа, в том числе и для тебя, крошка. — Продюсер выразительно похлопал себя по карману. — Так что я думаю и о тебе.
— Послушай, Арчи, интервью интересно только тогда, когда о человеке есть что рассказать. Или когда он может что-то рассказать. Фримен скучен, как посудомоечная машина. — Ребекка знала, что лжет, Рон вовсе не скучен, особенно в постели. Но сейчас ей было не до благородства и прямоты.
— А может быть, тебе просто не хочется возвращаться на поле твоего личного Ватерлоо? — вкрадчиво предположил Арчи.
Этот чертов Маккормик умел задеть за живое — слишком уж хорошо он знал Ребекку.
— Не смеши меня. Мы встречались пару раз, но потом я его списала, — солгала она. — Поверь, Рон Фримен меня совершенно не интересует.
— Так почему ты не можешь сделать о нем передачу?
— Потому что он неинтересен. За ним нет никакой истории.
— Ты уверена?
Вместо ответа она снова повернулась к зеркалу, чтобы закончить грим. Ей не хотелось признавать это, но, возможно, Арчи в чем-то прав. Что, если Рон скрывает что-то? Какую-то тайну? Тогда его упорное нежелание пускать в «Касабланку» прессу и телевидение становится понятным. Что ж, было бы очень неплохо покопаться в его грязном белье и предложить зрителям парочку пикантных фактов.
— Или… может быть, это он списал тебя? Счел неинтересной…
— Перестань, — процедила сквозь зубы Ребекка и, встретившись в зеркале со взглядом Арчи, ослепительно улыбнулась. — Тебе нужна грязь? Хочешь подмочить репутацию этому выскочке? Что ж, грязи я тебе накопаю.
Офис «Проспект Филмз», расположенный на двадцатом этаже административного здания неподалеку от Центрального парка, оказался вовсе не таким роскошным, как предполагала Клэр.
