– Воструха. Тоже домовой, только женщина. И если мы скорее за хозяйство отвечаем, то у нее специализация более узкая. Имущество стережет. Назвали вострухой, потому что слух у нее такой острый... куда твое дело! Живет под печкой, но любой шорох слышит. Грабители еще только к дому приближаются, а Воструха уже чует их и знает про намерения. Тогда она либо опрокинет бутыль с маслом на пол, воры поскользнутся и поднимут шум, либо начнет выть из-под печи так, что у чужаков мороз пойдет по коже, и они сбегут. На подобные выдумки Воструха шустра. А что?.. Томка одна живет, еще и на особицу, хоть и ведьма, а все одно старая… А когда защищать добро не от кого, то воструха берет на себя другие обязанности по дому. Те же, что и у домовых.
– А вы с ней дружите?
– Еще ничего не хватало! – возмутился Трофим. – Вредная баба, как и хозяйка ейная…
– Правильно говорить «еёная» – отметила я.
Домовой уставился на меня с недоверием, потом увидел, что я еле сдерживаю улыбку, и фыркнул:
– Университетов не заканчивали…
Вдруг за окном промелькнули странные тени, и мы замолчали. Обернулись и посмотрели в окно, потом друг на друга. Тени от свечек плясали на стенах, словно живые существа, и вмиг это стало не интересным эффектом, создающим атмосферу уюта и загадочности, а тревожным и опасным признаком.
– Трофим, что там?
– Может и ничего. Ветер усилился, ветки деревьев во дворе колышет. Иди в комнату, я сам посмотрю.
Я недоуменно глянула на Трофима, но тот жестом маленькой ладошки показал: «давай-давай, иди уже…».
Я вышла из кухни, оглянулась по сторонам. Комната тонула тенях. Свечей, горящих на подоконнике, было недостаточно, чтобы осветить ее всю.
Подошла к окну и посмотрела на костер, пылающий во дворе. Ветер и правда усилился. Он нещадно рвал пламя и пытался раскидать дрова. Мне это не понравилось. Выйти, что ли, поправить? Или Трофиму показать.
Внезапно во дворе мелькнул темный силуэт. Один, другой… Что это?
– Трофим, иди сюда! Тут что-то происходит.
Я обернулась и в дверной проем увидела домового. Тот прильнул к стеклу кухонного окна, пытаясь рассмотреть, что происходит во дворе. Головой примял занавеску так, что она коснулась оранжевого лепестка свечи.
Ткань почернела по краю и загорелась. Маленький огонек разрастался и лизал штору, поднимаясь все выше. Все произошло так быстро, что я даже не успела среагировать. Трофим увидел, что происходит. Сорвал занавеску с карниза и принялся затаптывать огонь ногами.
В это время в окно возле меня сильно постучали. Я глянула сквозь стекло и увидела Егора. Вернулся! Слава богу! И очень вовремя!
Рванулась к двери открывать засовы. О чем я думала? Мне так нужен был Егор, именно сейчас, что мозг с легкостью выдал желаемое за действительное. Сколько раз предупреждал Трофим, сколько раз остерегал Егор, а я попалась как ребенок, на первую же наживку…
Сама лично, своими руками я открыла двери и вышла на крыльцо.
Егор стоял на дорожке шагах в пяти от дома.
Почему не заходит? Не обнимет меня? Что-то случилось? Важное? Важнее, чем пожар в доме?
Хотя Трофим с занавеской справится. Домовой он в конце концов или нет?
Егор махнул мне рукой, предлагая следовать за ним. Молча? Почему ничего не говорит?
Я хотела окликнуть его, но слова застряли в горле… Голоса не было. Как во сне, в ночном кошмаре, когда точно знаешь, что надо закричать, позвать на помощь, открываешь рот, но ничего не происходит… Не можешь издать ни звука…
Мелькнула мысль вернуться в дом. Мелькнула и пропала. В голове было пусто. Я не думала ни о чем, не размышляла, не анализировала, не задавала себе критических вопросов. Осталась лишь способность выполнять простые действия. Зовет Егор? Надо идти.
Он еще раз махнул мне рукой, отвернулся и пошел к калитке. Я за ним. Он вышел на деревенскую улицу, и я следом. Пошел в сторону леса, я туда же. Егор шел быстро, догнать его не получалось, хоть я и старалась изо всех сил.
На небе висела большая круглая луна. Гораздо крупнее, чем обычно. А еще она была желтого цвета. Как апельсин или золотая монета. Круглая и желтая… Странная… Но света от нее много. Не как днем, конечно, но хватало, чтобы не споткнутся о кочки или не угодить ногой в рытвину, которые стали попадаться нам часто, стоило покинуть деревенские улицы и свернуть на проселочную дорогу.
В лесу стало темнее, но меня это совсем не беспокоило. Меня вообще ничего не беспокоило. Я шла за Егором, практически не глядя по сторонам. Боялась только упустить из вида его спину, да время от времени прибавляла шаг, пытаясь догнать. Но вскоре запыхалась и догнать уже не стремилась. Просто шла.
За деревьями мне чудилось движение, в ушах звучали голоса. Они невнятно говорили, вздыхали, звали, пели… Но слов не разобрать… Вдалеке громко засмеялся ребенок.
«...В эту ночь открываются двери и мертвые подходят совсем близко к границам. Все они хотят вернуться из вечного холода и мрака, в мир, где греет солнце, где есть жизнь… Но им нельзя… Дверь откроется лишь для того, чтобы один Бог передал другому власть…