Не люба по доброй воле.
Что же, хороший мой, не хочешь так, будет эдак…
Я провела рукой по его спине, собирая с белой рубахи несколько темных волосков…
Нелегко приворот сотворить. Нелегко и страшно. Тем более страшно, что самой, без помощи… Получится ли? Хватит ли сил?
Попыталась я с Томкой любовь свою обсудить, но та лишь рукой махнула. Не лезь мол, только хуже будет. Или сам захочет или нечего и трогать блаженного. Блаженный он, значится по Томкиному мнению, потому что лишь безумный может по собственному желанию от такого добра, как я отказаться…
Но она тоже так говорит, чтобы не обидеть. Будто у меня зеркала нет или глаза плохо видят. Обычная курносая баба, еще и рябая. Парни заглядываются, но лишь потому что здесь по деревням девок-то раз-два и обчелся. А мужики есть. У нас вот, например, целая стая. И не уедут никуда, а значит жена нужна и детишки, дом и всё такое.
Томка говорит, мала я для Кубы. Что он меня совсем дитём помнит. Только это неправда. Мы сюда приехали, когда я себя ребенком уже не считала. А сейчас и подавно.
И будет Куба моим!
Предостерегала Томка, что на оборотней ворожить дело шибко поганое, что приворот и сам по себе пакость редкостная, но если спросом пользуется, то хорошей ведьме положено уметь...
Ведьма взялась меня учить несколько лет назад, когда дар обнаружила. Говорила, слабоват он, поэтому не сразу и заприметила, да и не вглядывалась особо. А когда у Таировых все куры передохли, внимание обратила.
А нечего было Таировым про меня гадости по всей деревне распускать. Я их пьяному сынку давать не обязана, а милицию вызвала, чтобы впредь руки не распускал. Заявление потом, конечно, забрала. Что же я не понимаю, что ли? Деревня маленькая, нам тут всем жить и не один год. Да и Борька ихний, как протрезвел, извиняться пришел. Может даже искренне. Ну денег заплатили, как же без денег? Моральный ущерб у меня был? Был! А значит надобно возместить. Заявление-то я забрала, но вот рот свой поганый они не закрыли. И говорили, что я специально Борьку пьяного подкараулила, голой задницей перед ним вертела, чтобы его спровоцировать, вызвать ментов, а потом денег с родителей стрясти. Шлюха мол такая. Хороший, кстати, план. Жаль не я придумала…
Но порочить меня сплетнями, тем более перед Черноуховыми? Этого я простить не могла! И главное, что кур этих я пальцем не тронула. Бесили они меня, не без того. Вечно в дерьме гребутся и петух по ночам горлопанит. Сказала, что голову сверну в следующий раз, когда одна из них мне под ноги кинулась.
А утром у них в сарае полно мертвых кур. Может болезнь? Вся деревня переполошилась.
Таировы уверились: «Порча».
Томку позвали.
Ведьма походила, побродила, носом поводила, все углы курятника обшептала и сказала, что порчи нет. Может болезнь, может природное явление… мол она не ветеринар и не орнитолог. Но денег все равно взяла, конечно. Зря что ли ноги топтала со своего хутора?
А спустя три дня остановила меня в лесу и сказала, что учиться мне надобно.
Тогда всё и закрутилось. Стала я к ней ходить, она мне всё рассказывать. Денег за учебу не брала, хоть я и предлагала. У меня тогда как раз с границей всё сладилось. Товар и туда, и обратно возили - не бедствовала. Но Томка денег не взяла. Ученица ей нужна. Мол стара уже, придется силу передавать. Скоро или не скоро… никто не ведает… А у нее из родни - никого. Радовалась даже, что совсем недалеко девчонка с даром нашлась. Сама судьба мол свела… Может и так.
Денег не брала, но работала я у нее много. У Томки, конечно, помощников из всякой нечисти полно, но это по хозяйству. А по ведьмовским делам немало я троп истоптала, рук исколола, чтобы нужные травки в специальное время собрать, чтобы научиться силой пользоваться. Пока получалась плохо, но это ничего. Я молодая, Томка еще крепкая – времени полно.
Научила ведьма меня и как приворот сладить. Много чему еще научила, но приворот мне нужен был особо. На Кубу.
Ну оборотень, и что? И с ведьмаками живут и с мертвяками даже, а тут всего лишь волк. Пусть бегает по ночам зверем, жалко, что ли? Главное, чтобы утром в мою постель возвращался.
Томке говорить ничего не стала. Она бы не позволила, еще бы и наказала. Что мне Томка? Я теперь и сама могу!
Красная шерстяная нить, восковая свеча, мёд лесной, лавровый лист, вороново перо, и волосы Кубы – не набор, а сущий пустяк, любая сикуха соберет.
А вот дальше уже пришлось постараться и силу приложить.
Волоски связала красной ниткой на семь узлов. Свечу зажгла и воском, будто слезами, узелки окропила, в мед окунула, в лавровый лист обернула.
И пошла на кладбище. Ночью, конечно. В самый темный предрассветный час. Там в воротах, ровненько чтобы ни туда и ни сюда, а именно на входе на погост, встала. Руку ножом полоснула, кровью своей те волоски окропила и той же рукой лицо кровью густо измазала. Выкрикнула громко: