В одну из ночей, когда Куба уехал из деревни, постучалась в моё окно молодая девчонка оборотень. Мы никогда особо не дружили, но так как девок в округе мало, периодически общались то на одну тему, то на другую.
Вика побарабанила пальцами по стеклу и знаком попросила открыть дверь, мол беда у нее и срочно требуется помощь. А я дура поверила и открыла.
Выволокли меня из дома в одной ночнушке чуть не за волосы и рот сразу рукой зажали, чтобы не орала. Я лягалась как дикая жеребица, но мать спала крепко и ничего не услышала. Она каждую ночь пила снотворное, нередко вместе с самогоном.
Группа молодых людей волокла меня в сторону леса. Несколько раз мне удалось укусить руку, которая зажимала рот и пронзительно крикнуть. Уверена, мой вопль о помощи слышали деревенские, и, кажется, я даже видела, как зажигается в некоторых домах свет. Зажигается и гаснет. Никто! Ни один человек не вышел мне на помощь. Никто даже в милицию не позвонил. Никто не захотел связываться с волками. Да и меня не шибко-то любили после Таировых кур и кое-каких других деревенских происшествий. Что уж говорить, сама виновата.
Но все равно! Наверняка кто-то видел, как меня полуголую тащили по деревенской улице. Но предпочли отвернуться. Лечь спать и забыть, а на завтра сделать вид, что ничего и не было.
В лесу волки меня отпустили. Оттолкнули далеко и сильно, так, что я не удержалась на ногах. Дали возможность подняться. Кивком головы указали на лес. И я побежала. Сначала думала, что смогу добраться до Томкиного хутора, но куда там. Стая быстро обернулась в волков и погнала меня вглубь леса, отрезая от человеческих поселений.
Я быстро поняла, что моя белая ночнушка слишком заметна в темноте, поэтому разодрала ее и выбросила. Перемазалась грязью и бежала нагишом. Но куда мне против стаи волков? Против звериного обоняния, против их ночного зрения и скорости? Все, что у меня было – это чуть колдовского дара и огромная жажда жизни. Я была выносливее их всех вместе взятых, и если и понимала, что живой мне все равно из леса не выйти, то кого-нибудь с собой на тот свет я все же утащу…
Не вышло. Волки загнали меня далеко, поиграли с добычей, а потом самый сильный просто бросился на спину вымотанной и ослабевшей жертве и перегрыз горло.
Что было потом? Не знаю. После убийства человека человеком остается труп. После хищной голодной стаи остаются лишь обглоданные кости, которые не составит труда растащить по лесу так, чтобы их никогда не нашли.
Меня отправила в Навь задолго до отмеренного мне срока и, конечно же, без моего на тосогласия. Но решило ли это проблему? Сомневаюсь… Даже думаю, что скорее усугубило. Ведь приворот никуда не делся, а любить можно и мертвую…
Хочу ли я вернуться и отомстить? Отчего же нет? В Нави холод, пустота и безразличие. Серый тягучий кисель длиною в вечность. А в Яви жизнь, эмоции, страсти… Не доучила меня Томка, слишком слаба я была, чтобы справиться в одиночку со стаей. Мне не хватило десятка лет, тогда никто не посмел бы взглянуть косо на молодую ведьму, не то, что пальцем тронуть… гнать как косулю, рвать зубами шею…
***
Со зловещим скрежетом повернулось колесо и вернулось в первоначальное положение. Сорвалась душа Лесаны, как жирный сазан с крючка незадачливого рыбака. Не получилось обмена, но это всего лишь первая попытка. А значит, надо попробовать еще раз… Дверь в Навь открыта. Мертвый стылый сквозняк пробирает холодом до самыхкостей. Ведьма ухватилась за рычаги, всем весом налегла, чтобы провернуть чертово колесо года еще раз. В этот момент я очнулась от воспоминаний Лесаны и завизжала что есть силы диким, почти нечеловеческим криком. В громкие высокие ноты, раздающиеся из моего горла, ветер принес и вплел леденящий душу волчий вой…
Волки встрепенулись. Чуткий звериный слух и так улавливал каждый лесной шорох, а чутье, многократно усиленное волшебством оборотней, на секунду содрогнулось от вопля отчаяния человека, находящегося на краю гибели. Сквозняк из открытых дверей Нави подхватил и разнес крик по всему лесу, в самые дальние его уголки.
Насторожился большой серый волк, стоящий рядом с вожаком. Его морда была перемазана кровью и шерстью только что убитой косули. В его душе еще звенели победные трубы удачной охоты, но крик, будто залепил ему пощечину, мгновенно отрезвляя от дурмана, навеянного теплой кровью жертвы.
Это Марго, и она в опасности! Крик доносится не со стороны деревни, а со стороны болот и это плохо. Очень и очень плохо! Тревога и страх за любимую сжали сердце волка ледяными пальцами. Он посмотрел на вожака. Тот тоже слышал крик. Вся стая слышала.
Только в отличие от Егора, бежать куда-либо сломя голову прямо сейчас, Куба не собирался. Еще и Ночь такая… особенная… Каждый занят своим делом. Каждый ищет себе выгоду. Стоит ли сейчас лететь и подставлять под удар всю стаю? Кидаться в бой за спасение чужачки прямо возле двери миров, под пристальным взглядом богов? А если остаться… не будет ли это предательством брата?