Ответ на этот не так чтобы сильно тревожащий ее вопрос Наташа получила с неожиданной стороны. В один из декабрьских вечеров она приехала к Костику в гости. Напрашиваться пришлось чуть ли не силой, и без прямого нажима: «Как так можно?! Я же все-таки мать!» – не обошлось. К тому же, кроме личного, материнского, у Наташи был и деловой интерес – она хотела уточнить кое-что у Евы по поводу веганской кухни. В последнее время запросы такого рода в «Кулинарный визит» поступали все чаще, и не было никакого смысла отказывать потенциальным клиентам, чей опыт мог пригодиться многим и многим сотням других интересующихся этой темой.
Костик сначала почти две недели юлил, отговариваясь делами, прежде чем наконец был вынужден согласиться. Обычно на его территории они виделись раз в несколько месяцев, а то и в полгода – чаще не получалось. Так что иллюзий Наташа не строила: ни Костику, ни его жене совершенно не хотелось видеть ее у себя и вести целый вечер утомительные разговоры, воспитанно дожидаясь, когда она наконец отбудет домой.
Спасибо, что хоть на ее сообщения и звонки он пока еще отвечал регулярно.
Но в этот раз все вышло совершенно не так. Во всяком случае, у Костика с Евой для нее были новости. Да какие!
Едва все устроились за столом и разлили по чашкам бледненький зеленый чай, как Костик, торжественно глядя Наташе в глаза, неожиданно выдал:
– Мама, ты должна знать: у нас скоро будет ребенок. Он мальчик, ему два года пять месяцев. Здоровый. Только за ухом есть большое пятно. Родинка. Зовут Василек. То есть Вася.
– У него не родинка, а гемангиома, – не поднимая глаз от стола, тихим голосом поправила мужа Ева.
Чуть не выплеснув чай, Наташа поспешила опустить чашку на стол и уставилась на свою молодежь ошарашенным взглядом.
– Ничего себе новости… То есть я, разумеется, поздравляю! А откуда такие подробности? Я имею в виду – про возраст и про эту самую вашу гемангиому? И что он обязательно Василек? – сбивчиво зачастила она, в глубине души обмирая, не успела ли в порыве накрывшего ее обалдения ляпнуть чего-то такого, за что и самой потом будет неловко долгие-долгие годы.
Дав маме как следует пробормотаться, Костик принялся объяснять. Как оказалось, замкнутые и апатичные Наташины «дети» времени зря не теряли. Весь уходящий год они занимались вопросом усыновления ребенка одной дальней Евиной родственницы, Нади, которую Ева знала только по имени и ни разу даже не видела. Эта самая Надя, к большому несчастью, какое-то время назад умерла, оставив маленького сына Васю, которого растила одна – об отце никаких сведений не имелось. Ближайшие родственники Нади от малыша отказались, вот Костя с Евой решили Васю усыновить. Такие дела.
Со все возрастающим изумлением слушая рассказ Кости, неторопливый, затянутый и даже скучноватый, с обилием ненужных подробностей и повторами одного и того же, Наташа чувствовала, что все ее представления о собственном сыне в одну минуту встали с ног на голову. Никакой он, оказывается, не самовлюбленный сухарь! И Ева его не такая уж чопорная девица, вечно себе на уме, о чем думает, занавесившись челкой, – вообще не поймешь. Они замечательные! Причем оба! Добрые, отзывчивые, сердечные, готовые деятельно сопереживать чужому несчастью и стараться, насколько это было в их силах, уменьшить его количество вокруг себя!
Одним махом вывалив это все очень смущенным Костику с Евой, Наташа не выдержала – полезла с объятиями. Расцеловавшись с обоими, вновь уселась за стол. Ева, совсем пунцовая от того, что стала объектом такого пристального внимания, тискала под столом собственные ладони, а Костик старательно отдувался и за себя, и за нее. Наташа отлично видела, как непросто им обоим дается такой разговор, пусть даже с ней, с родным человеком, и хотела бы его прекратить, но новость была слишком ошеломительной. Наконец, кое-как взяв себя в руки, она еще раз от души поздравила молодежь с таким потрясающе важным событием.
Глядя на Еву, Наташа догадывалась, что та, похоже, ужасно боится, как бы свекровь сейчас не ляпнула простодушно-бестактное «а почему бы вам своего не родить?» или еще что-нибудь в этом духе. Бедная девочка! Дурой Наташа никогда не была. Хорошо бы и Ева ее такой не считала. Но – всему свое время. Возможно, когда-нибудь они все узнают друг друга поближе, тогда и смогут оценить по достоинству. Все, что Наташа понимает сейчас, – и Костик, и Ева принадлежат к породе очень закрытых людей, живущих внутри обустроенной по своим правилам капсулы и только в ней по-настоящему раскрывающихся. И посторонним туда хода нет.
В сущности, Наташа знала их очень плохо. Даже родного сына, точнее, того человека, которым он с возрастом стал.
