Это оказался «видосик», как выражался Дима, или даже почти целый фильм, только коротенький, – с ней в главной роли. Без слов, с одной только музыкой и забавными звуковыми эффектами типа энергичного бульканья, когда в кадре появлялась кастрюля с супом, или смачных шлепков сырых стейков о разделочную доску. Наташа на экране то улыбалась, явно глядя на Диму за кадром, то сосредоточенно хмурилась, осторожно вынимая тяжелый противень из горячей духовки, то беззвучно шевелила губами, считая на ладони горошинки черного перца. На экране крупно, с красивыми плавными наездами появлялись продукты, бытовая техника, посуда, элементы кухонного интерьера. Но чаще всего – сама Наташа. Ее лицо и руки, в которых так и мелькали ножи, ложки, терки, овощечистки, венчики для взбивания соусов и яичных белков…
– Ого! Когда это ты так много успел наснимать? – спросила Наташа, в глубине души поразившись, до чего же неплохо, оказывается, смотрится со стороны. Она, конечно, замечала иногда, что Дима снимает ее за готовкой, но ей и в голову не могло прийти, что из этого можно создать чуть ли не целый фильм.
– Разве же это много? – фыркнул Дима. – Посидел на кухне пару вечеров с телефоном, а потом смонтировал на работе. Всего-то. Но ты представляешь, как круто получится, когда ты возьмешься за дело по-настоящему?
– Да я-то при чем тут? – возразила Наташа. – Это все твое мастерство. А в кадре кто угодно может мелькать.
– Нет, не кто угодно! – Дима упрямо тряхнул головой, вывел на экран кадр, где Наташа царственным жестом, словно Екатерина Великая скипетром, указывала двузубой разделочной вилкой на запеченный мясной рулет, приблизил его и отцентровал. – Мы, кажется, об этом уже много говорили. Но если ты забыла, могу повторить еще раз. Ты очень киногенична. Очень! Сама посмотри. А главное – ты же настоящая профи, Наташка! Могла бы запросто в мишленовском ресторане шеф-поварить, а я тебя даже на какой-то жалкий бложик никак раскрутить не могу. Ну что за характер? Долго ты еще будешь сопротивляться?
– Дим, но ты же знаешь, кулинарных блогов в сети – вагон и маленькая тележка. Есть ли смысл…
Тут на кухне тревожно заверещал встроенный в духовку газоанализатор, оповещая хозяйку, что пирожки под угрозой, и Наташа кинулась их спасать. Дима, не желая опять обрывать разговор, пошел за ней следом. Пока она суетилась над пирожками, он терпеливо ждал, присев на подоконник, а поняв, что угроза ликвидирована, продолжил с того же места, где прервался:
– Вот что ты заладила: все у всех одинаковое, уже было сто раз… А как же тетрадки твоей свекрови? Это же эксклюзив, понимаешь? Настоящая коллекция из тех, которые раньше любовно собирали годами, а не дергали друг у друга, меняя местами слова. Штучный товар. Я же их видел, там рецептов за сто лет готовить – не переготовить!
В конце концов Наташе пришлось сдаться. Сопротивляться такому напору было практически невозможно. Да и бессмысленно. Дима был прав в самом главном: кулинария увлекала Наташу всю жизнь. И ее попытки найти работу проваливались в том числе потому, что из всех вариантов ей ничего на самом деле не нравилось. Любое согласие, пусть даже на самую «блатную и теплую» должность, стало бы компромиссом, за которым – ни радости, ни удовольствия. А кулинария – это по-настоящему ее. И если хорошенько подумать, именно в этой сфере она могла бы развернуться как следует. Ведь какой путь пройден! От сухомятной юности до роскошных банкетов на двадцать-тридцать персон, которые они вместе со свекровью спокойно устраивали в четыре руки. Чего только стоил пятидесятилетний юбилей Алексея! Его отмечали в их загородном доме, и после роскошного обеда гости, с трудом отлепившись от стола, устроили тогда им с Людмилой Михайловной настоящую овацию. Рукоплескали стоя, едва не забыв про виновника торжества. И похвалы эти были абсолютно заслуженными…
Существовал и еще один аргумент, который Наташа, уже дав согласие Диме «хотя бы попробовать – ну что ты теряешь?», открыла для себя сама. Даже если в плане заработка дела с влогом пойдут не так удачно, как расписывает ей Дима, она не слишком огорчится и ругать себя за то, что зря потратила время на ерунду, вместо того чтобы продолжать искать вакансии, тоже не станет. С тех пор как они с Димой стали жить вместе, Наташино материальное положение изменилось в лучшую сторону. Во всяком случае, падение в финансовую пропасть сильно замедлилось. В первый же день он перевел ей довольно приличную сумму «на хозяйство», и с тех пор делал это регулярно, без пропусков и понуканий, хотя сама она вряд ли стала бы ему об этом напоминать. Это было логично и правильно, но все равно – неожиданно. К тому же Дима не спрашивал, куда и сколько она потратила, в отличие от Алексея, который, пока окончательно не потерял к жене интерес, время от времени интересовался с недовольной миной: «Что это у нас деньги с хозяйственной карты так быстро все время уходят?» При этом в средствах бывший муж Наташу не ограничивал, но такой демонстративный псевдоконтроль ужасно действовал на нервы.
