С ними со всеми тоже как-то резко стало проще. Алексей, к счастью, больше не звонил. Дети в разговорах с мамой избегали темы ее личной жизни, в чем, впрочем, не было никакой нарочитости или демонстративности, – оба они предпочитали говорить в основном о том, что интересовало их самих, а не их собеседников. Список тем Костика давно уже был весьма ограничен, сфера же интересов Лены периодически менялась, на данную минуту все, что ее волновало, вращалось вокруг новой квартиры. С ремонтом у Лены как-то не задалось, он даже толком не начался – все никак не находились подходящие мастера. Одна придирчиво выбранная ею бригада сбежала на самом первом этапе, когда оценили объем и сложность предстоящей работы, других мастеров Лена выгнала сама, когда ей что-то не понравилось. Каждый раз все это, разумеется, сопровождалось бурным всплеском эмоций, фонтанируя которыми Лена звонила маме, чтобы пожаловаться и поделиться… До Димы ли тут было? Подруга Катя тоже, как ни странно, избегала разговоров о нем, хотя раньше ее хлебом не корми, дай только поболтать о мужиках и о любовных делах – видимо, до сих пор не перестала обижаться. И только одна Таня, узнав, что Наташа и Дима съехались, сказала, что рада за подругу, и с тех пор в каждом разговоре интересовалась, как они живут и когда Наташа их познакомит. Но Наташа не спешила начинать «дружить домами». Не то чтобы не доверяла подруге, совсем нет. Просто чувствовала себя такой счастливой, что никто больше был ей и не нужен.
Даже ее главное увлечение, кулинария, словно бы обрело новую жизнь. После ухода Алексея Наташа хоть и продолжала готовить, но делала это скорее по инерции, без удовольствия, будто таким образом доказывала кому-то что-то. Теперь, с появлением Димы, все изменилось. Подробно расспросив и отчасти выяснив опытным путем, что он предпочитает, она постоянно радовала Диму его любимыми блюдами. Старалась не упустить ничего: виды и способы обработки мяса, рыбу, соусы, пряности, сочетания овощей. Не чуралась и экспериментов: время от времени готовила по рецептам, о которых Дима до знакомства с ней и понятия не имел, но которые, по ее мнению, могли бы ему понравиться.
– Чувство вкуса нуждается в постоянном развитии. Как, кстати, и интеллект, – говорила она, добавляя растительное масло в кастрюлю, где аппетитно булькали крупные макароны, готовясь превратиться в каннеллони по-каталонски. – По-хорошему, над ним надо работать всю жизнь. В детстве большинству людей не нравится никакой вкус, кроме сладкого. А с годами восприятие сильно меняется. Пробуя разные вкусы, человек приучается отличать пикантную кислинку от кислости чего-то несъедобного, начинает понимать прелесть острого, соленого, даже горького, если это благородная горечь. Можно сказать, что с возрастом наше чувство вкуса раскрывается, как бутон в пышный цветок.
– Как поэтично! – усмехался Дима. – А вообще, если подумать, ты права. В детстве я наверняка не стал бы есть ни оливки, ни сыр с плесенью, ни устриц. Уж о пиве я просто не говорю.
– Вот видишь, – улыбалась Наташа и продолжала делиться тем, что открыла для себя уже давно: – Знаешь, я заметила: когда человек терпеть не может какое-то блюдо, то причина часто лишь в одном – то, что он пробовал раньше, просто плохо приготовили.
– Типа манную кашу сварили с комками?
– Возможно. Или, скажем, холодец приготовили с, как я это называю, «мылом».
– Это как?
– Забыли или поленились снять жир с бульона, – поясняла она. – И в результате в желе, которое должно быть прозрачным, оказывается такая, знаешь, противная белая субстанция мыльного вкуса. Это и есть жир.
Наташа знала, о чем говорит, – у нее-то бульон всегда получался прозрачным, как байкальская вода, и ярко-золотистым, благодаря поджаренным до углей овощам и кореньям.
– Наташка, тебе бы мастер-классы вести, – искренне восхищался Дима. – Ты была бы настоящей звездой!
Но Наташа лишь улыбалась в ответ, не воспринимая его слова всерьез. С тех пор как они начали жить вместе, она иногда невольно становилась свидетельницей его разговоров по телефону или по видеосвязи с партнерами или заказчиками – частенько одних было трудно отличить от других. Каждый раз, обсуждая с кем-то работу, Дима так и фонтанировал идеями, и хотя Наташа порой почти ничего не понимала в услышанном, но догадывалась, что как минимум девять из десятка этих идей так никогда и не будут реализованы. Впрочем, обычно так и бывает в творчестве, разве нет? Кажется, она где-то читала, что это называется мозговой штурм: или она что-то путает?
В начале августа лето словно бы решило извиниться за переменную погоду первых двух месяцев, и на город обрушилась сильнейшая жара. Планируя с утра меню, Наташа решила, что в такой зной будет неплохо устроить вечер грузинской кухни. Первым можно подать чриантели – суп из вишневого пюре, заправленного тархуном и чесноком, потом сациви – холодную курицу, погруженную в густой ореховый соус и щедро посыпанную свежей кинзой и зернышками граната. Ну и, конечно, Димино любимое лобио.
