Так, для одного из первых визитов она выбрала заявку отставного преподавателя Техноложки, того самого института, в котором когда-то училась. Это был одинокий пожилой человек, живущий в бывшем доходном доме на пересечении Можайской и Загородного проспекта. Звали его Александр Михайлович, но, как ни старалась Наташа припомнить, читал он у нее лекции или нет, ей это так и не удалось. Приглашение Александра Михайловича сразу подкупило ее. Он писал, что как раз в одну из суббот празднует свой день рождения и ждет в гости родственников – двух сыновей с женами и взрослыми внучками. С отварной картошкой в мундире и «ножками Буша» он и сам как-нибудь справится, но вот очень бы хотелось добавить к ним еще хоть пару салатиков. С печенью трески, например. Или с солеными крекерами…
Живо представив себе вкус раскисшего крекера, обильно пропитанного покупным майонезом, Наташа мысленно содрогнулась. Интересно, что он еще готов туда положить? Шпроты? Зеленый лук? Тертое яблоко? Сочетать между собой что-то более омерзительное было бы трудно. А «ножки Буша»! Ничего себе, память у старика. Перефразируя шутку – вспомнил дедушка первый поцелуй… Когда это было.
Бедные родственники. Знают ли они, что их ждет?
Одним словом, надо было ехать и срочно спасать желудки именинника и его гостей.
Пожилой хозяин встретил Наташу с Сашей во всеоружии предпраздничных приготовлений: под потолком плавали волны сизого чада, на кухне что-то совсем недавно сгорело дотла. Хорошо, что камера не могла записывать запах! Наспех проветрив, Наташа принялась раскладываться на обширном столе, покрытом видавшей виды клеенкой. Осмотрела приготовленные продукты и предложила Александру Михайловичу сделать самый простой винегрет, салат из кальмаров с шампиньонами и кукурузой и курицу в медово-горчичном соусе. Тот спорить не стал. Поручив хозяину чистить вареные яйца и лук, Наташа, с улыбкой поглядывая в камеру, привычно защебетала над всем остальным. Ловко резала кубиками и соломкой, перемешивала, натирала…
Пока окорочка стояли в духовке, пришлось сделать технологический перерыв, и Наташа с разрешения Александра Михайловича пустилась бродить по квартире. С первого взгляда было понятно, что жизнь человека, обитающего в этом доме, тесно связана с наукой и техникой. На всех горизонтальных поверхностях громоздились журналы и книги, на полу и даже на подоконниках стояли и лежали разобранные приборы. Судя по их запыленному виду, лежали уже очень давно. На стене над рабочим столом висела фотография женщины, перечеркнутая траурной черной лентой в правом углу. Наташа тихонько вздохнула. Все было ясно без объяснений.
Когда отсняли весь нужный материал, Александр Михайлович засуетился: многословно благодарил, даже пытался предлагать деньги за помощь. Наташа смущалась, отнекивалась. Пора было собираться, но что-то в поведении именинника подсказывало, что торопиться не стоит. Может быть, он хочет что-то сказать? Попросить? Или просто соскучился в одиночестве и рад пообщаться? Но сегодняшний вечер у него и так будет полон общения – придут дети, внучки…
Оказалось, что как раз с этим и возникла проблема. Не придут. То ли не смогли, то ли не захотели… Именинник уже успел пригласить кое-кого из соседей – не пропадать же наготовленному добру, – но те ответили как-то неопределенно… А может быть, Наташа с его тезкой тоже смогут задержаться на часик? Ему было бы очень приятно.
Глядя, с какой надеждой старик переводит взгляд с нее на Сашку и обратно, Наташа почувствовала, что у нее сжалось сердце. Одинокая старость… Мало что может быть хуже.
Они задержались, и «часиком» не обошлось. Сашка сбегал в магазин за шампанским и тортом, а тем временем все же подошли и соседи – немолодая семейная пара. И только Наташа приготовилась вежливо поскучать, слушая совершенно неинтересные разговоры незнакомых людей, как оказалось, что оба супруга всю жизнь проработали в одном из старейших и, на Наташин взгляд, лучших петербуржских театров: он был актером, пусть и малоизвестным, а она – костюмером. И весь вечер их свежеиспеченная компания, в перерывах между едой и щедрыми похвалами Наташиному кулинарному мастерству, умирала от смеха, слушая театральные байки, которыми так и сыпал немолодой, но весьма импозантный артист.
Простились все сердечно, как будто знали друг друга сто лет, и, когда Александр Михайлович, благодаря Наташу, со всей искренностью заявил, что не помнит в своей жизни другого такого чудесного дня рождения, она была в буквальном смысле тронута до слез. А при монтаже ролика вдруг выяснилось, что Сашка – вот ведь молодец! – ухитрился заснять не только процесс готовки, но и часть их веселых посиделок. Выяснив для приличия через Александра Михайловича, не будут ли его соседи против того, чтобы засветиться в сети, Наташа добавила в ролик несколько кадров застолья, после чего число желающих пригласить ее к себе еще больше подскочило.
