Мия и не задумывалась о существовании такого подхода к брачному союзу. Ответить на это ей было нечем, но обе понимали в тот момент, что такой вариант брака имеет место быть и что скорее всего, он может оказаться надежнее, нежели союз на любви. Более возвращаться к теме замужества Мия и Китти не спешили, они ожидали приезд тетушки Лидии, которая и должна составить им компанию в путешествии.
Через два дня, когда в Лондоне каждое сооружение, вплоть до колонн и скульптур, дышало жаром, наконец явилась миссис Лидия. Она без конца ругала погоду, кучера и себя, что в свои то годы ввязалась в эту авантюру в виде странствий по городам Европы. Однако после обеда ее ждал новый путь – в Италию и отказаться от путешествия было слишком поздно. Путь в Рим они держали через Францию, остановки были запланированы в Париже и Леоне. Китти, с непохожей на нее воодушевленной мечтательностью, представляла себе Париж как нечто волшебное, иным миром. Из разговоров стереотипно сложилось мнение, что там то, в городе любви, и у нее, и у Мии должен разрешиться вопрос одиночества навсегда.
Плотно усевшись в коляску, запряженную четверкой лошадей, кучеру которой тетка Лидия предварительно дала наставления о манере управления лошадьми, две молоденькие мисс и немолодая миссис отправились в путь, который возможно окажется судьбоносным для кого-то из них.
Дорога выдалась не легкой. Миссис Лидия, скрестив руки на животе, тяжело дыша, похрапывала и предавалась сну младенца. Китти усиленно пыталась продолжить чтение, но от тряски ей по несколько раз приходилось перечитывать одну строчку, так как наезжая на очередной камень, либо проваливаясь колесом в дорожную ямку, коляска с тяжелым скрипом качалась и смысл написанных строк улетал в открытое окно.
В качестве отвлечения от томительного ожидания прибытия в первый пункт назначения, Мия взяла с собой последние письма от Минни и Агнесс. Минни писала, как все трудней ей дается воспитание маленького лорда, как не хватает поддержки супруга и как все же наверняка и эту житейскую трудность она преодолеет; Агнесс сообщала как она счастлива урокам живописи, как счастлива жить, писала об обедах в ее честь в доме бабушки на выходных и о том, как скучает по родным. «Да, Агнесс невозможно не полюбить, она растопила даже сердце бабушки»– сразу пришла мысль. От Келли писем не было. Она писала только матери, но даже в письмах к Мери не было никаких точностей, деталей. Рассказывала она обычно о своем окружении. Наладился ли быт, вернулась ли гармония в ее дом – никто не знал, а спрашивать о таком не решались. Эта тема оставалась под негласным запретом, как постыдное прошлое, о котором все старались не вспоминать. Дабы не ворошить неприятные воспоминания, о Келли мало, когда велись разговоры в доме. Ее отправили в прошлое, как и сюжет ее любви, который был на грани разрушения. Так семья окончательно лишилась старшей дочери и с каждым ее письмом, стало казаться, что это послание от знакомой из Лондона, не более. Такова была губительная сила общественного мнения, избегая которое, можно было распроститься с самыми родными людьми. Мия все еще крепко любила сестру, но понимала, что связь с ней утеряна, однако задушить сестринскую любовь никакие годы и расстояние не в силах.
– Мия, смотри, оживление впереди, там Париж – воскликнула Китти от неподдельного детского счастья, схватила подругу за руку, желая заполучить поддержку в такой волнительный момент.
– Милые мои крохи, поменьше эмоций, это всего лишь наш перевальный пункт и самый обыкновенный город – нарушила волнение Лидия размеренным тоном голоса, в котором было слышно, что ничто не волнует старую женщину, кроме хорошего отдыха.
Она хотела, чтобы девочки как можно скорее вернулись в реальность жизни и не ждали от Парижа большего, чем от простого населенного пункта. Но у каждой реальность была своя. У Лидии, проживший приличный отрезок жизни – это всего лишь город на пути в Рим, у Китти – ожидание новых встреч и новый поворот в судьбе, у Мии – еще одно место, где точно уж Дениэла нет.
– Итак, мои барышни, помните, я за вас в ответе, потому никакой самодеятельности – давала последние наставления тетка Лидия, особенно остановила свой взгляд на Китти, и коляска въехала в бурлящий жизнью Париж.
Остановились они у давней подруги молодости Лидии, семья приветливая, все члены легки в общении, как полагается истинным Парижанам. Приняли их великодушно, каждой гостье отвели по большой светлой комнате с Видом на Сену и обещали по английским традициям на ужине представить их всем сливкам общества, которые были признаны таковыми местной аристократией.
Распахнув окно, Мия высунула голову наружу и вдыхала неприятный воздух суматошного города. Звуки, крики, стук копыт, все перемешалось. Французское солнце не казалось другим, оно так же грело, так же слепило и так же светило. Однако для Китти все казалось новым, другим миром и войдя в комнату подруги, и увидев Мию за необычным занятием, спросила:
– Тебе тоже кажется, что этот город имеет свой отличительный запах?
