На следующий день пришло еще одно письмо от Китти, где она уже ровным тоном и изысканными словами писала, что прелестей в браке она так и не нашла, что союз, это сложный труд обоих, и, если бы сейчас стоял выбор, между жизнью в одиночестве или жизнью с супругом, она точно выбрала бы первое. «Не подумай, что я жалуюсь на свою жизнь, нет, напротив, я хочу сказать, что жизнь в брак – это не единственный выход. Романтические чувства и дни, в которых замирание сердца занимало большую часть времени, стали больше похожи на иллюзию. Все растворилось с приходом очередных месяцев в нашу жизнь, которые стали скучны и однообразны. Клиффорд и я, мы союзники, слияние капиталов, слияние взглядов, и ничто больше нас не объединяет. Мы безмерно уважаем друг друга, но отныне каждый занят своими заботами, а совместное время отводится обедам, иногда ужинам, а иногда визитам». В письме Китти не прослеживалось разочарование, она таким образом и планировала проживать, однако быть желанной, нужной, и ощущать любовь ближнего – это она понемногу упускала из своей жизни. Китти призывала Мию одуматься, призывала принять решение в пользу одиночества, так как зная мистера Бакера, она никогда не обретет ни крупицы счастья, будучи замужем за таким самодовольным джентельменом. «Он не подарит тебе и возможность испытать те чувства, что вызывал в тебе Дениэл» – так закончила свое второе письмо подруга. И тут в памяти Мии восстановились все встречи с мистером Форбс, менялись декорации, но неизменными были его глаза, полные строгости и огня, что можно заметить лишь в любящем взгляде. Сердце, словно окутанное и перетянутое паутиной ниток, сжималось и делалось крохотным. Боль была призрачна, ничего не ощущалось, но казалось, если предстанет перед ней сам мистер Форбс, все, что имеет право чувствовать в ее теле, будет рыдать от боли. Скрутившись калачиком на холодной постели, не желая разводить огонь в камине, Мия лежала, и каждая мысль, что посещала ее в ту ночь, была пуста и не несла с собой никакого смысла.
Тем временем мистер Форбс вернулся из плавания и на зиму планировал оставаться в Лондоне. После последней встречи с Мией прошло уже около пяти месяцев, он все строил планы навестить тетушку в Шотландии и провести как можно больше времени с женой. Вечером, когда он, погруженный в свои мысли, медленно доедал ужин, экономка принесла письмо, и сказала, упомянув о его давности. Отложив его, Мистер Форбс дал указания прислуге собирать вещи поскольку завтра он отправится к тетушке. Переместившись в гостиную, он взглянул на камин, где призрачно померещился ему силуэт Мии, как она, расположенная у тепла огня и трескающих брёвнышек, беззаботно улыбается, смотрит на него, затем на огонь, и каждая прядь ее густых волос непослушно выбивается в разные стороны с каждым движением ее головы. Ему захотелось подойти и поправить их, но тут он опомнился, серьёзное выражение вернулось на его лицо, и он принялся за чтение письма. Бегло взгляд скользит по каждой строке и прилив гнева усиливался с каждой новой прочитанной фразой. Сжав в кулак письмо от Минни, он окликнул экономку, которая впервые услышала столь громкий крик от хозяина и влетела в двери, опасаясь, что произошел пожар. Мистер Форбс поинтересовался, когда точно пришло письмо и тут же велел подготовить лошадь, он немедленно отправляется в Шотландию, а подготовленные вещи приказал отправить утром в коляске. Всю ночь он, не зная усталости, гнал лошадь, не делая перерывов. Мысли роем кружились в голове, и ни одной из них он не смог бы дать пристанища в виде сказанных слов Мие. Он с усердием пытался сообразить, что скажет, и наконец, обдумав все, что описала Минни, в частности сколько томлений пережила возлюбленная от первой встречи с ним до сегодняшнего дня, понимал, что не в праве судить ее за принятое решение. На рассвете Дениэл был уже у фермы, в одной из комнат главного дома спала она, встречу с которой он ожидал со дня разлуки. «Как эгоистично было полагать, что я заслуживаю ее любовь. На что я обрек бедное существо…» – думал он, и все смотрел на серый, стоящий на обрыве дом.
