«Мы надышались ведьмовской дрянью, насчет десятка бутылок жуть-колы я недооценил. Столько мы не пили даже после победы в боях на последнем курсе», – чуть отстраненно отметил про себя Алекс, у которого перед глазами сейчас двоился валькер Ацкий. Оба летучих снизились, летели перед лобовым стеклом и выразительно вертели пальцами у виска.
Питер был уже почти рядом – с левой стороны высокого моста темнело бескрайнее пространство залива, а справа мерцали вечерние огоньки города.
– Давай, Муранов, проиграй мне в этот раз, – подзадорил Макс. – Только, чур, без подконтров!
Макс Холодов, как вампир, прошедший факультет Вампируса вместе с Алексом, обладал высокой степенью безбашенности, молниеносной реакцией и бешеной тягой к любым соревнованиям с кем угодно. Уже через секунду он выпрыгнул через янв из машины на полном ходу, ловко прокатился кубарем по дороге и, раскинув руки, нырнул в залив с высоты огромного моста.
Мурановский джип промчал до развязки Западного диаметра и свернул на Васильевский остров, застряв в потоке машин. Какое-то время джип стоял, потом послышался визг покрышек, и вампирская машина исчезла из пробки, вырвавшись с бешеной скоростью в янв.
Ацкий так засмотрелся на происходящее, что едва не влетел лбом в опору моста, и только в последний момент резким виражом обогнул столб, отведя назад крылья и чиркнув по бетону скулой. Той самой, на которой еще не зажили царапины от фурьих когтей.
В голове у Димки зашумело, щеку пронзила резкая боль, и он выругался, вспоминая недобрыми словами Варю Синицину.
– Ацкий, дрянь летучая безмозглая, ненавижу этого гада… – процедила Варя, громыхая огромным фиолетовым чемоданом на колесиках.
Чемодан прыгал по неровным гранитным плитам набережной канала Грибоедова, то застревая между ними, то рывком выскакивая и болезненно налетая на лодыжки. Фурия жевала жвачку «Черничный апокалипсис» производства концерна домовых Клоповых, а под мышкой у нее трепыхались свернутые в трубочку плакаты, которые в чемодан не влезли, и теперь их яростно трепало ветром.
Настроение у Вари было омерзительным настолько, что она время от времени плевала в кучи опавших листьев и смотрела, как те корчатся, будто их пожирает огонь, а потом рассыпаются в пепел.
Впереди на набережной, немного не доходя до Сенной площади, показался семиэтажный дом с большой подворотней посредине, который на карте тайного мира значился как «Общежитие Темного Департамента номер тринадцать».
Общежитий у Темного Департамента было немало, и, как правило, находились они в старых домах в центре города. Иногда часть квартир такого дома являлась историческими зловоротнями, то есть местами, непригодными для постоянного проживания людей, а часть – обычным жильем, предназначенным для людей-волонтеров. В таких домах посвященные люди часто жили бок о бок с нечистью, а во избежание инцидентов за соблюдением порядка смотрели самые злобные домовые. Таким смешанным и было общежитие номер тринадцать, которое сейчас светилось огоньками окон в темноте осеннего вечера.
Варя и ее чемодан нырнули в длинную темную подворотню. Спустя минуту фурия зашла в парадную и предстала перед двумя комендантшами общежития, суровыми домовихами, которые несли свою службу с огромным рвением и усердием.
– Предписание от деканата Носферона… Так, штрафные работы в общежитии номер тринадцать, на две недели с предоставлением комнаты, – шевеля губами и щурясь подслеповатыми глазками за толстыми стеклами очков, маленькая комендантша Роза Ухманская рассматривала бумагу, которую подала ей фурия. – А чегой-то к нам направили на штрафные работы, а не в подземелья какие-нибудь или в Пестроглазово мусор убирать? – недовольно поморщилась она на Варю, которая не понравилась ей от кудрявой макушки до кончиков ногтей. – У нас образцовое общежитие, грамоты почета имеются, еще нам не хватало тут всякого хулиганья! Что ты натворила, признавайся?!
– Из-за меня вообще Носферон чуть не рухнул, – выдув из жвачки огромный пузырь, который лопнул с оглушительным треском, сообщила Варя. – Ректор никак не могла решить, куда меня сбагрить, а потом наш охранный домовой в деканате пошептался с кем надо, и послали сюда.
– Ах вот оно что. Это семейка Грозных, значит, подлянку подстроила, – глазки домовихи злобно полыхнули фиолетовыми огоньками. – Я так и думала! Они только и мечтают, как бы выжить нас из наших зловоротен и занять их самим. А этот склочник Буян давно не мог пережить, что я занимаю ответственный пост. Ладно, посмотрим еще, кто кого… Прокопья, ты слышала?! – завопила она куда-то в глубину помещения. – Какая наглость от клана Грозных! Наверняка и вашу семью они хотят со свету сжить!
– Ась?! Что?! Грозные?! – донеслось кудахтанье второй комендантши, которая появилась в недрах дворницкой зловоротни с метлой наперевес. – Да пущай только сунутся! Я всегда им говорила – у вашей семейки жалкие и слабые домовые проклятия, сухая манная крупа, ха-ха! Попробуйте с нашей семьей Косматовых проклятиями сразиться, будете бежать из города, теряя свои чугунные сковородки…
