Две домовихи яростно закипели, строя мстительные планы, а Варя, сжимая в ладони ключи от комнаты, с торжествующей улыбочкой зачинщика новой вековой войны между домовыми кланами поднималась вверх по лестнице.
Добравшись до четвертого этажа, фурия потащила чемодан по коридору, с презрением оглядывая и крашенные масляной краской зеленые стены, и старый потрескавшийся кафель с остатками еще советских переводных картинок, и развешанные по стенам расписания уборок, дежурств и даже написанных аккуратно вручную цитат и лозунгов.
«Вылил кипяток в раковину – ошпарил водяного и готовься к ночному потопу!» – предупреждал один. «Гасите огневиков перед выходом из комнат, в одиночестве они начинают громко жужжать и мешают другим!» – взывал другой.
«Драки с выяснениями, кто является законным видом жизни на земле, между посвященными людьми и нечистью сурово караются Темным Департаментом. Помните, что дисциплина в общежитиях смешанного типа – это основа мирного сосуществования. Темнейший». Варя перечла этот аккуратно написанный лозунг пару раз, прежде чем сообразить, что эта цитата принадлежит еще старому Темнейшему, чья власть в тайном мире уже закончилась.
– Хай, законный вид жизни на земле, – сообщила фурия, ввалившись в огромную, обставленную в суровых традициях коммунальных питерских квартир кухню вместе с чемоданом и плакатами. – Уже все в курсе, что вам назначен курс пыток в виде моего присутствия на штрафных работах?
Две девушки в домашних халатах, которые возились с уборкой, обернулись.
– Варя, привет, ты меня помнишь? – вежливо улыбаясь, ответила Настя Нечаева. – Надеюсь, тебе у нас понравится. Иногда к нам присылают на штрафные работы кого-то из Носферона, и у нас очень весело и дружно.
– Не сомневаюсь, – фурия критическим взглядом оглядела кухню и гору нечищеной картошки рядом с большой эмалированной кастрюлей. – Одна из нор в этой коммунальной дыре моя, и которая?
– Зловоротня для нечисти у нас – пятая дверь от кухни налево по коридору, – отставляя в сторону швабру и веник, пояснила другая девушка, миловидная, но чуть нескладная, с кое-как собранными в узел волосами на затылке. – Я Софья, можно просто Соня. Будем знакомы?
Она тщательно вытерла мокрые руки о передник и протянула руку, чтобы поздороваться, но фурия своей руки не подала, пожевывая жвачку и склонив голову набок.
– А-а, волонтерша, которая втрескалась в нашего Алмура? Нечисть в курсе, – фыркнула Варя, критически рассматривая Соню. – М-да, рядом с его бывшей тебе лучше не стоять. Ивлева все-таки московская фифа, а у тебя на физии просвечивает штамп из Мухосранска. С Алексом тебе ловить нечего.
– Варя, да как ты можешь?! – ужаснулась Настя. – Так грубо…
– Это нормально для фурии, – спокойно сказала Соня. – Угостить ядовитой оплеухой парня, которого так ждала из Тьмы, а потом психовать и ссориться с каждым встречным. Кстати, если ты здесь на штрафных работах, то тебя касается всеобщая чистка картошки, начало через час.
– Не ждала я его, – проворчала Варя. – Еще одна стерва в тайном мире, и даже не нечисть. И все же твоя слабина – это Алмур. Будем знать, куда целиться. Кстати, меня зовут Варвара Мстиславовна.
Фурия пинком отправила чемодан в свое новое пристанище, с треском захлопнув за собой дверь.
Оказавшись в комнате, Варя первым делом развернула рулоны бумаг, оказавшиеся плакатами с Димкой Ацким. Такими сувенирами промышлял концерн предприимчивых домовых Клоповых, которые заработали целое состояние на сувенирах с изображениями братьев Мурановых, Егора Бертилова и даже Влады Огневой, портреты которой особенно охотно раскупали вампиры.
Забравшись на стул прямо в грязных ботинках, фурия вытащила изо рта жвачку и принялась пришпиливать плакаты к стене, уже предвкушая, в каких местах у бумажного Димки будут прожженные дыры от ее плевков.
Продолжая подметать, переживала сказанные слова и Соня.
– Занозу от веника поставила, пойду вытащу, – буркнула она, заметив, как вдруг расплылись перед глазами пестрые кафельные плитки кухонного пола, и быстрым шагом бросилась в свою комнату.
С момента их встречи с Алексом и последующего жестокого разговора она даже ни разу не расплакалась. Слез просто не было – Соня окаменела, и будто бы жила и что-то делала на автомате, продолжая говорить, писать отчеты и даже улыбаться, словно с ней ничего не произошло. И только прошедшей ночью до утра лежала без сна, глядя в потолок и пытаясь понять, в чем могла совершить ошибку. А вот сейчас фурия сказала то, в чем она боялась себе признаться.
«Чтобы такой, как он, влюбился, нужно быть шикарной московской ведьмой, с копной золотых волос, и гонять на спортивной машине, – горько подумалось Соне. – А если ты самая обычная, выросла в Рыбинске и самые заветные тайны у тебя – старая открытка с Невским проспектом да история с лужей, вампиру это интересно только на одну ночь…»
