– А ты же из Москвы, приятель? – спросил толстяк, покосившись на стоящего поблизости хмурого домового в длинном кашемировом пальто. – Я тебя узнал, ты у Верховной ведьмы работаешь секретарем. Раньше Ливченко этой работенкой хвалился, на вебкамеру черную икру ложками жрал, а твои фото я видел из ресторанов Москва-сити. И что ты делаешь среди нас?
Сонная очередь оживилась, и взгляды устремились на того, кого любой домовой тайного мира считал бы счастливцем и баловнем удачи.
– Нет у меня больше богатой жизни, сбежал оттуда, буду в Департаменте работу просить, – нервно буркнул домовой, кутаясь в пальто. – Эти глупые ведьмы начали праздновать, размечтались, что теперь они главная власть в тайном мире. Да как же! Вампиры им хорошо мозги вправили, хотя Верховную еще не поймали. Она до Москвы не доехала, пропала по дороге. Но скажу вот что, – он понизил голос. – Нехорошее что-то будет, вот неспроста она исчезла. Да и то, что сегодня в Департаменте творится, – не к добру.
– Пугаете, – всхлипнула какая-то упырица, которая сжимала в руках целую стопку жалоб на шумную семейку валькеров, живущих выше этажом. – И так страшно, и тут еще такие разговоры.
– Многие из наших говорят, что сны странные видят, – вздохнул толстяк. – Я и сам не пойму, вроде страх какой-то наяву подступает, а во сне зловоротню свою вижу, и будто она больше стала, богаче. – На физиономии домового заиграла нервная улыбка. – А что это значит – поди разбери. А насчет ведьм ты прав, недолго они во власти были, как Темнейший с Мороком пропали, так и ведьмам конец пришел.
– Никогда не знаешь, к какой стороне Конвенции примкнуть, чтобы жить спокойно и богато, все-таки Темный Департамент самый надежный вариант, – закивал домовой из Москвы. – Хотя и мало платят. Зато работаешь здесь, пусть даже разносчиком писем между кабинетами, получаешь вовремя деньги, льготные билеты на вампирские бои, бесплатные обеды…
– Братцы! – вдруг донеслось из конца коридора. – Алмур здесь, Алмур приехал в Департамент!
Домовые вскочили со скамеек, и моментально началась свалка. Московскому домовому отдавили ноги, кто-то двинул его острым локтем, и очередь ринулась куда-то по темным коридорам, где сквозь толпу уже продирался высокий парень в черной толстовке.
– Алмур, некромант вернулся? – дергали его за рукава со всех сторон. – Мы слышали, что он снова напал, это правда? Он вылез из Тьмы?!
– А наш Темнейший, что с ним, где он??
– Алекс Демидович, примите мою жалобу на разгром общежития, коим я заведую! – завопила одна из домових, распихивая остальных локтями. – Проклятый Буян Грозный самолично там на лестнице дрался, все стекла побил, и вся его семейка дралась, их надо схватить и в подземелья замуровать, вместе с некромантом!
Алекс, который явно не был расположен слушать эту историю, натянул капюшон толстовки поглубже на самый нос и принялся обещать и наскоро хватать протянутые письма, пока не скрылся за тяжелыми каменными дверями, куда остальным преградил дорогу суровый охранник-домовой.
Разумеется, Алекс догадывался о том, что огромная картина во всю стену, которая красовалась в кабинете шефа, на самом деле является потайной дверью. Дверь эта при нем никогда не открывалась, но сейчас она была распахнута и за ней зияла темнотой лестница, уходящая вниз.
– Прошу за мной, – произнес вышколенный служащий домовой, церемонным жестом приглашая Алекса спускаться под землю.
Спускаться пришлось долго, шагая по каменным ступеням, потом идти прямо по широкому ходу, выложенному черными полированными плитами. Алекс уже смутно догадывался, куда ведет его домовой, вычислив направление – к тому же он знал и о том, что Департамент соединяется тайными путями с дворцом его отца на Дворцовой набережной.
Подземный ход повел наверх, и в конце его показалась широкая дверь, а за ней открылась огромная зала, заполненная огнями глаз и гудящая голосами. Эту залу Алекс прекрасно знал, в их семье она называлась «паучьей», и даже его отец входил сюда только в самых крайних случаях. Стены ее были заплетены серебряной паутиной, которая повторялась замысловатыми узорами, а ряды стрельчатых окон открывали вид на набережную, за которой темнела Нева.
– Представитель правящей семьи Мурановых, Алекс Демидович Муранов, – поклонившись, громко и торжественно объявил домовой. Едва он произнес эти слова, как воцарилась тишина.
Алекс обвел взглядом пространство, сразу же отметив, что сейчас здесь собрались старейшины темного народа, которые крайне редко показывались на глаза остальной нечисти. Здесь были старики-оборотни, убеленные сединами валькеры с полупрозрачными крыльями, упыри, многим из которых уже перевалило за несколько сотен лет. Не было только представителей вампирских кланов, что означало одно – разговор будет не в пользу молодого Темнейшего и высказываться об этом ни один из вампиров не захотел.
Зато здесь был сам глава Департамента – оборотень Эдуард Вольфович, лицо которого сейчас мало напоминало человеческое, а больше походило на волчье с оскаленными клыками.
