Кружатся кони на месте, бьются воины. Кружит ветер вокруг, охлаждает рану Свейна, не дает ей гореть слишком сильно. И бьет свет месяца в широкий клинок Урра-хана, в широкое лезвие, бьет от клинка отсвет прямо в черные степные глаза. Вскрикивает дико Урра-хан – не видят глаза его, слепнут они на миг. И того мига довольно, чтобы вошел прямой меч в его горло, выше кольчуги.
«Еще того пуще опасайся, хан, месяца, света его колдовского – от света месяца придет тебе погибель»
***
«Худо будет, князь, если не поедешь назад! Не видать тебе суженой, если не повернешь!»
Слыхано ли, чтобы кошка говорила по-человечьи? Слыхано ли, чтобы человек кошку слушал? Горят угольями кошачьи глаза. Заступила она дорогу князю ясов, всхрапнул конь, вскинулся на дыбы, назад норовит повернуть.
- Судьба!.. – вскинулся и Арслан, загорелись глаза его. Поедет туда, куда ведет его судьба… К реке так к реке. Летит конь, пущенный во весь опор, летит князь ясов с надеждою в сердце, верит, что ждет его впереди удача или благой знак.
И вот берег реки, и вот месяц висит над ней, серебрит, стелет дорожку на речной глади. Промчался мимо горбоносый степняк под дорогим седлом, прозвенела серебром его наборная узда. Промчался вестник смерти, конь без всадника. А Урра-хан у куста лежит, и в раскрытых глазах его тускнеет свет месяца.
А на низком берегу другой конь ходит - ходит, понурый, около хозяина. Лежит северянин ничком и жизнь его отлетает. Не думая ни о чем, спешился Арслан, кольчугу с юноши снял, рану его бальзамом на сорока травах смазал, что дала ему в дорогу старая нянюшка. Но видит – рана пустячная, не она жизнь отбирает. Отрава в крови Свейна, она-то и несет смерть, она-то и струит смерть по жилам.
Хотел было Арслан поехать прочь, но не смог оставить молодого чужака. Да и другая мысль его не пускала – не можно ли от чужестранца-северянина прознать о том, где княжна и кто причиной ее похищения. Не пробредит ли Свейн что, не поможет ли Арслану своей удачей, чуя смертный час. Потому что необычайна удача этого юного воина, если смог победить он закаленного в боях степняка.
Разложил костер Арслан, плащ свой постелил, на него уложил Свейна. Смотрел, как в ядовитом бреду мечется северянин, как выгибает судорогой его тело. В нем нет еще той телесной крепости как у взрослых мужей, он гибок и неширок в кости. Светлые волосы разметались под месяцем, а пальцы скребут землю, траву, будто за жизнь пытаются удержаться. Наконец затих, только грудь от вдохов вздымается рывками, проталкивая воздух к сердцу поближе.
Но и сам Арслан устал, прилег у костра. Плеснула в реке большая рыба, камыши шептались, и ясского князя сморил сон. Увидел он родной град, отца и нянюшку, что заменила ему мать, увидел ковыль, что волнами гоняет ветер. И побежал, как в детстве, к залитому солнцем, будто расплавленным золотом покрытому озеру. И только бы князю прыгнуть с разбегу в теплую воду, как привиделась ему юная невеста его – хохочущая, скалящая зубы.
- Ойна… Ойна… - расслышал Арслан сквозь сон. Сквозь полуразомкнутые веки увидел Арслан курящийся дымком погасший костер, который уже затягивало седой золой. Увидел, что месяц укатывается за реку. И лежащего юношу увидел – тот тянулся сейчас всем телом, не в силах встать, тянулся к столбу серебряного как месяц света, струящегося с черного неба. И причудились Арслану легкие движения в лунном столбе, обрисовался тонкий стан, волосы засеребрились потоком. И руки потянулись к лежащему Свейну, скользнули по его лбу, отбросили длинные золотистые пряди, на лицо упавшие. А потом сверкнул в лунном свете стеклянный сосудец, заискрилось в нем, заиграло, закапали рубиновые капли на губы юноши.
- Ойна… - прошептали губы молодого воина. Арслан стряхнул оцепенение, вскочил.
Сон?.. Морок?.. Вот уж и нет никого в столбе лунного света. Нет никого, только раненый лежит, как лежал – медленно, покойно теперь поднимается и опускается его грудь, и губы чуть улыбаются и на ресницах дрожат лунные искорки. Помутилось в голове у князя ясов, потемнело в глазах, выхватил он кинжал и занес над спящим… И только тогда опомнился, когда взвыл вкруг него ветер – дико, протяжно взвыл, хотя мгновение назад лишь тихо-тихо шелестел камышами…
- Ты спас мою жизнь, - поутру Свейн оказался здоров и бодр, будто и не был ранен.
- Я мог забрать ее у тебя, - сумрачно ответил Арслан, не смотря на него. – И знай, что когда в следующий раз мы повстречаемся, я сделаю это.
Комментарий к 3. Перекресток
(1) - из висы Эгиля Скаллагримссона
========== 4. Навьи твари ==========
Когда-то, в незапамятные времена
