К Заре вернулось чувство гордости за него. Пережитый ужас почти стерся из ее памяти как ненужный рисунок. Лина что-то говорила о роднике, который нашла она, но Зара видела, что сейчас ее не слушают ни Слава, ни Свейн. Да и самой Заре сказанное Линой стало казаться до странности нелепым. Только слова Мадса были сейчас важными и значимыми.
И когда Мадс повел всех к найденному им роднику, Зара первая побежала за ним. Родник и вправду был недалеко, он тихо струился между черных камней, влажных и ноздреватых. Вода была прозрачной, сквозь нее виднелись остроугольные камни на дне, казалось, они чуть колыхались от течения воды и были такими же черными, как и те, что окружали родник.
- Чистая, - уверенно заявил Мадс. Зара протянула было руки, чтобы зачерпнуть, но Свейн мягко, но настойчиво отвел от воды ее ладони. Снял с шеи шнурок с округлым небольшим оберегом серебристого металла. Зара успела разглядеть, что оберег составляли странной сложной спиралью свитые змеи. Свейн до половины опустил в родник серебристую пластину, и погруженная в воду половина прямо на глазах потемнела.
========== 8. Зло настигающее ==========
Безвременье
…принесло вечернюю тьму неожиданно быстро. Вот только что по небу разливался прозрачный, с жемчужным отливом свет - и вдруг почти в один момент упала тьма. Вернее, даже не упала, Заре показалось, что темнота выдавилась из-под кочек, камней, из невидимых земляных пор. Выдавилась, поднялась неощутимо, незаметно и заполнила собой все. И пришел страх. Зара не слушала, что там говорили остальные об исчезновении Харлампия, она слышала только собственный страх.
Очень страшно засыпать, не зная, когда снова будет светло и будет ли. Зара чувствовала, что ужас рвется из нее криком, абсолютно нецивилизованным и звериным. Дура, повторяя уже прилипшее к ней слово, сказала себе Зара. Дура!
- Не бойся, - тихонько проговорили над ее плечом. Зара и не услышала, как Мадс подобрался к ней совсем близко, к самому боку. И страх стал отступать. От большого мускулистого тела рядом веяло уверенностью и силой. Другой, незнакомой Заре силой, и сам Мадс был так непохож на других мужчин, которых приходилось ей видеть. Собственно, мужчина у нее до сих пор был только один - на самой первой работе. Сисадмин Николас, как он именовал себя, презирая слишком плебейское имя “Коля”, разобрался с новенькой с ловкостью опытного повара, разделывающего очередную тушку. Они зажигали на новогоднем корпоративе, гуляли по набережной маленькой городской речушки - а потом Николас, раздосадованный тем, что Зара отказалась прописать его в родительскую квартиру, переметнулся к “замше”. Которая и стала причиной того, что Заре пришлось сменить работу. Подруги считали, что Заре еще повезло - как говорила одна, ни разбитого сердца, ни гусарского насморка. Зара же, втайне считавшая Николаса сначала воплощением древнего ангела, а после его возмутительной измены - не менее древнего демона, уверилась в том, что обычный мужчина ей не нужен. А нужен необычный.
И вот этот необычный вполне обычно обнимает ее поперек живота - так же, как сама Зара обнимала дома своего кота Абраксаса, толстого, пушистого и лукавого, как все суккубы и инкубы вместе взятые. Мадс тихонько шептал ей на ухо что-то ласковое, расслабляющее и успокаивающее, унимающее нервную дрожь. Вокруг них словно сгустилось теплое облако, защищающее ото всех и всего. Ее герой, воин и покоритель… Зара решительно повернулась к нему и крепко обняла за шею, впившись губами в его губы. На мгновение ей показалось, что он готов отстраниться, словно испугавшись - но если в нем и было колебание, Мадс его успешно преодолел. Он ответил на ее поцелуй, руки гладили Зару, заставляя ее сладко обмирать, ласкали, шаря по спортивным брюкам девушки, пальцы быстро справились с кнопкой и молнией. И Зара, которую распаляли умелые ласки, то почти грубые, то нежные до ванили, захлебнулась собственным стоном, почувствовав вторжение - сильное и властное. Так берут свое.
Мадс двигался резко и размашисто, направляя ее таким образом, чтобы ни она, ни он не потеряли возбуждения. Если бы Зара была чуть более опытной в делах постельных, эта рассудочность была бы ею замечена. И возможно, оскорбила бы. Но Зара могла только придушенно стонать в такт его движениям, ощущая, как мужчина заполняет и ее, и весь мир вокруг. А когда он сильным движением разбил последний предел и обрушил ее в сладкие и горячие озера, вспыхивающие звездными фейрверками за закрытыми веками, Зара застонала в голос. И, содрогаясь, упала на едва прикрытый ее собственной курткой мох. Перед ее глазами кружились созвездия и вспыхивали сверхновые, собственное дыхание отдавалось в ушах гулом водопада.
И на приглушенный Линин возглас “Зара, ты… все хорошо?” достало сил только ответить с блаженной улыбкой “Все… прекрасно”. Лина и представить себе не может, что двое могут обрести друг друга и вот в таких обстоятельствах. На краю края земли, где небо ясное, припомнились Заре какие-то полузнакомые стихи.
