- Мы так ничего не добьемся, - пробормотала Лина и добавила решительно. - Отойди!
Слава неожиданно для себя подчинился. Может, ей тоже нравится… смотреть, лизнул с изнанки подленький язычок злорадства… Но Лина неожиданно властно прикоснулась к бурой иссохшей коре дерева и, с усилием вдохнув и выдохнув, как можно мягче произнесла:
- Отпусти его, пожалуйста! Ты сердишься за утку? Поверь, мы просто хотели есть, мы не имели дурных целей. Мы просим прощения! Отпусти его…
Слава посмотрел на нее так, будто пытался и не мог поверить своим ушам. И глазам также - потому что петли явно ослабли. Они по-прежнему держали Свейна, но уже не врезались так яростно в его тело. Словно дерево решило взять паузу и послушать говорившую.
- Мы не хотели оскорбить тебя, - продолжала Лина. - Мы просим прощения!
Она повторяла одни и те же несколько фраз снова и снова; вдруг раздался тяжелый вздох, и петли ветвей, выпустив свою жертву, втянулись в корявый ствол дерева. И синеватый туман пропал, рассеялся, будто всосался куда-то под корни.
- Благодарю тебя, - все так же мягко, но властно и очень серьезно сказала Лина. Провела рукой по коре. И только после этого бросилась к сползшему к корням дерева Свейну - тот натужно кашлял, с хрипом ловя воздух, пытаясь отдышаться. На светлой коже его проступили багровые следы от ужасных удавок, а запястья были стерты в кровь.
- Убираемся отсюда! - крикнул Слава. Но Свейн, который уже почти оправился, словно не слыша его, медленно поднялся с мокрой земли и, чуть прихрамывая, пошел в заросли. Слава с Линой, не понимая хорошенько, чего он хочет, на всякий случай отошли подальше от страшного дерева. Правда, дерево сейчас казалось вполне безобидным. Славе даже почудилось, что оно смотрит им вслед - печально, как старик на молодых, которые - вот уже в который раз, - уходят, оставляя его в одиночестве.
Свейн появился из кустов, держа в одной руке подстреленную утку и свой лук, а в другой - амулет. Лина забормотала извинения - бросившись спасать его, она обронила амулет и совсем о нем позабыла.
- Думаешь, одной утки нам хватит? - брякнул Слава и прикусил язык. Свейн неспеша надел амулет, выправив волосы и заботливо упрятав металлический кружок под рубаху, а потом оглядел заросли.
- Не хватит.
И Лина повторила за ним:
- Не хватит. Точно. Если еще и Устюмов вернется…
Свейн двинулся вперед, аккуратно отодвигая ветки ивняка. Лина шла за ним, и Славе все больше казалось, что между этими двоими устанавливается какая-то незримая связь. А может, уже установилась?
Снова раздался шелест крыльев, снова вскинут и натянут одним точным, плавным движением лук. И снова ушла стрела, настигла утку, пронзила и обрушила в приречные заросли. На сей раз Свейн сам отправился было за добычей, но Слава, которого все еще мучила совесть за то, что он почти желал парню смерти, заявил, что каждое ведомство должно заниматься своим делом. А его дело сейчас - поработать охотничьим псом.
Когда он возвращался с уткой в руке, ему вдруг показалось, что Свейн и Лина о чем-то увлеченно беседуют. Но приблизившись, за шлепаньем собственных шагов он услышал только шелест камышей и перешептывание листьев на прибрежных кустах. Свейн и Лина просто стояли рядом. Удивительно свои в этом чужом, колючем и злом мире, подумал вдруг Слава. Удивительно свои. Особенно Лина.
- Как тебе пришло в голову просто попросить?.. - Он решился спросить Лину об этом только вечером, когда все поели и устраивались у костра. Свейн, как и в прошлую ночь, отошел от костра чуть дальше остальных. Едва заметно отделяя себя от них.
- Мне вдруг припомнился психологический практикум в институте, - помолчав немного, ответила Лина. - Преподаватель заставил нас разбиться на пары; затем один из пары должен был сжать кулак, а второй - добиться того, чтобы кулак разжался… И знаешь, все пытались делать это силой. Хотя о силе не было сказано ни слова.
- А те, кто зажимал кулак? - спросил Слава и подумал, что можно было и не спрашивать - ответ был очевиден.
- Старались не дать разжать, - улыбнулась Лина.
- И ты решила этого… - он подбирал слова, чтобы как-то обозначить то неведомое существо, что схватило Свейна, - перепсихологичить?
Лина ничего не ответила. Костер догорал, поодаль в темноте едва слышно возились, устраиваясь на ночь, Мадс и Зара. Слава заметил, что в их отношениях словно наступил перелом - если раньше Мадс был галантен и предупредителен с Зарой, то сейчас обращался с ней, как с отслужившей свое вещью. Но добросердечная Зара этого будто и не видела. Слава перебрал в памяти все те странные и жуткие события, которые успели случиться, и похолодел - все, что происходило с ними, словно стремилось вылущить из них все самое скверное, низкое и грязное. Страх, эгоизм, трусость… Душевная слепота.
- Это счастье, если мы не станем такими, как та… как Жанна.
- Мы уже либо такие, либо нет. И Жанна вернется, я думаю, - ответила Лина. - Наиграется и вернется. Жанна… знаешь, это же женская истеричность в чистом виде. Она пугает, она хочет внимания, она хочет развлекаться. Бесконтрольная женская истеричность.
