Заревел, как бешеный медведь, и давай громить кабинет Менделя. Схватил торшер, разбил его о стену, пнул кресло, оставил в деревянной настенной панели несколько вмятин от кулаков, и в конце концов добрался до рабочего стола барона. Сперва смахнул с него всё, – и баночки с красками, и увеличительное стекло, и недокрашенную фигурку сисястой фурри, – а затем и вовсе схватился обеими руками за край столешницы и перевернул. Тут успокоился наконец и застыл. Впился глазами в пустоту и яростно дышал, то раздуваясь, то сдуваясь.
Вадим Евграфович отреагировал достойно. Решил не замечать, что стол перед ним внезапно исчез. Сперва просто деликатно отвёл взор, а затем нашёл свои ногти необычайно интересными и уставился на них.
– Извините, – вернул себе самообладание Голубицкий и не глядя протянул руку в сторону; протянул чтобы похлопать барона по плечу, но маленько промахнулся и в итоге пошлёпал по лицу. – Я всё компенсирую.
– Господа! – я поднялся с кресла. – Так уж вышло, что все мы в одной лодке. Поэтому настоятельно рекомендую всем успокоиться и подумать над тем, что делать дальше.
А господа нашли в себе силы последовать моему совету, и за следующий час мы с Менделем и Голубицким набросали план…
Едва проникнув за порог, мы оказались в уютной полутьме. Стены – красный бархат, пол – ковры с высоким ворсом, вместо потолка – шёлк, и огромный китайский веер на половину стены прямо за ресепшн. В воздухе пахло чем-то сладким, горел розовый неон, играл эротичный смус-джаз с обилием басовых партий, а в клетках справа и слева крутились барышни. Из одежды на барышнях были лишь крохотные трусики и наклейки на сосцы. Загляденье.
Но вот беда:
– Э-э-э! – закричала девушка за стойкой ресепшн. – Не-не-не-не!
Молодая, фигуристая, одетая в латексный костюм, по идее она должна была с порога начать нас соблазнять, но почему-то врубила режим хабалки.
– Вы двое можете проходить, а вот этот пускай проваливает!
– Это с какого такого?! – набычился Батяня.
– Мои девочки не будут тебя обслуживать! – длинным наманикюренным ногтем латексная дива указала на табличку: красный круг с перечёркнутым силуэтом вомбата внутри. – У нас заведение только для людей!
– Это дискриминация!
– Ну да!
– Я буду жаловаться!
– Жалуйся!
– Да я вашу сраную шарашку…
– А-ну пошёл отсюда! Шу! Шу!
– В смысле «шу»?! Я тебе что, собака?!
– Батяня…
– Ты ещё веником меня шугани! «Шу», б***ь! Совсем, что ли…
– Батянь, – я положил руку вомбату на плечо. – Успокойся, пожалуйста, – а затем обратился к хостес: – Милая барышня, мы к вам с очень деликатным вопросом.
Милая барышня нахмурилась, но всё же решила выслушать. За что мгновенно получила две купюры номиналом по пять тысяч, и спрятала их поближе к сердцу.
– Скажите, пожалуйста, не отдыхает ли у вас в заведении кто-нибудь из городских гвардейцев? Я имею ввиду прямо сейчас.
А в ответ тишина с лёгкими нотками шантажа. И потому ещё две бумажки перекочевали из моего кармана прямо под латекс.
– Нет, – наконец ответила хостес. – Сейчас вообще посетителей нет, все девочки свободны.
– Отлично! – я обернулся, открыл входную дверь и крикнул: – Чисто! – а уже через секунду в бордель вошёл Его Сиятельство.
– Добрый день, Виолетта, – бросил Голубицкий. – Хорошо выглядишь, – и уверенным шагом прошёл мимо неё.
– Андрей Семёнович?! Вы?!
– Тише-тише-тише, – сказал я. – Виолетта, голубушка, будь добра закрыть дверь на замок и погасить вывески. А потом вместе с девчонками посидите где-нибудь наверху и попейте чайку. Будем считать, что у вас сегодня корпоратив.
«Люди всегда будут бухать, лечиться и трахаться». Если когда-нибудь тело старого графа захоронят в Новом Саду, я лично прослежу за тем, чтобы эти слова были выбиты у него на надгробье.
Да-да. Подземный ход Голубицких начинался у них в усадьбе, а заканчивался тут. В публичном доме «Веер и Шёлк». Прямо под стойкой ресепшн, которую Андрей уже начал оттаскивать в сторону.
Итак… день выдался насыщенный. Что было?
Гусар, которые ехали вместе с графом, от греха подальше послали обратно. Вырезать их из-за каких-то домыслов и втягивать в разборки Рубежный было чересчур. Скорее всего они ни в чём не виноваты, ведь в их власти было напасть на Андрея по дороге. Ну а даже если виноваты, то гадить дальше не смогут, ведь в дороге связи нет.
Второй момент – фура с вином в городе сигнализировала бы о том, что молодой граф вернулся в Новый Сад. Недопустимо. Поэтому вино пришлось выгрузить в лес. Мендель уже направился на болота, чтобы снарядить отряд гоблинов-носильщиков и перетащить всю эту прелесть на стоянку. И ещё, – конечно же! – от имени Владыки я запретил гоблинам бухать.
Нехрен. Им религия пока что не позволяет.
Третье – я прошвырнулся по магазинам и на недельную выручку «Такси Харон» затарил палаток, спальников, казанов и прочего походного инвентаря. Без опта и без палева; по нескольку штук на каждой точке.
