— Я заметил, ты заботишься о нем куда больше, чем он заслуживает. Даже тот обед, я передал ему, как ты и просила, но он не стал есть.
— Я знаю, — тихо ответила она. — Он никогда не ест мою готовку. Я много раз пробовала, но он каждый раз выбрасывал. Хоть я делала всё строго по рецептам, но каждый раз получается безвкусно, или того хуже…
— Напоминает мне кое-кого, — усмехнулся я. — Но думаю, даже если ты будешь готовить как шеф-повар кремлевского ресторана, он все равно не оценит. И дело тут совсем не в тебе, Руи, и не в твоей готовке.
— Дело в его матушке, — кивнула она. — Егор винит нас с мамой в её смерти. Точнее, своего отца, но…
Она на секунду притихла, подбирая слова.
— Но?
— Так сразу не расскажешь, — кашлянув, заговорила девушка. — Его отец, господин Пётр, спас нас с мамой дважды. Первый раз — ещё в Японии, когда отбил наш город, осаждённый альва-монстрами. После боя он нашёл нас под завалами нашего особняка и вытащил на свободу. Все наши родственники погибли в бою или от порчи. Нам было некуда идти. И он забрал нас с собой.
Я молча шел рядом и слушал её тихий голос. От Кирсанова я знал только то, что отец привез приглянувшуюся японку с собой и тем самым разрушил свой брак, сослав законную супругу в ссылку.
— Мне было всего восемь лет, когда мы приехали в Россию. Мама служила при посольстве господина Кирсанова еще в Японии, и он великодушно забрал нас с собой, когда война кончилась. Я не знала языка, и первое время могла общаться только с мамой… и Егором.
— Он уже тогда был такой задницей?
— Нет, что ты, — она впервые улыбнулась. — Он был первым, кто заговорил со мной, и всегда помогал мне, учил языку и даже помогал с магией. Казалось, он знает вообще всё, о чем бы я ни попросила его. Может, тогда я впервые и поняла… кхм.
Она запнулась, едва не падая в лужу. Я подхватил её за руку и помог удержать равновесие.
— И что было дальше?
— Спасибо, — она выпрямилась и отпустила мою руку. — Его мать заболела примерно через год после нашего приезда. Отец возил её по разным больницам, но ей становилось лишь хуже. В какой-то момент он не выдержал… и сдался. Моя матушка пыталась им помочь, но со стороны это выглядело совсем иначе. А потом…
Её голос прервали голоса Романа и остальных.
— Наконец-то, выход! Меня уже воротит от этой духоты, погнали!
— Похоже, выбрались, — я улыбнулся Руи. — Пошли скорее.
Мы прибавили шагу. В лицо пахнуло свежестью и запахом елового леса, за силуэтами ребят замаячило светлое пятно выхода. Догнав остальных, мы выбежали наружу… да так и замерли, растерянно оглядываясь по сторонам.
— Это… — Морозова коснулась Маханова, ища опоры. — Это же другие участники, да?..
— Они самые, — Роман настороженно озирался, сжав кулаки.
Мы вышли на край скалистого плато, поросшего редкими кривыми деревцами. На фоне свинцового неба скалы выглядели как обломанные зубья гигантской пасти, а у их подножья темнели сотни застывших на земле тел альва-монстров и людей.
Мы растерянно озирались, глядя на картину сокрушительного побоища. Груды маслянисто-черных тел чудовищ, залитых кровью, окружали истерзанные останки магов, бившихся в полном окружении. На земле виднелись глубокие борозды и рытвины, в которых дотаивали мощные глыбы льда. На боках некоторых скал чернели колоссальных размеров подпалины, кое-где валуны были оплавлены, как куски сыра в микроволновке.
— Они все здесь погибли, — прошептал Роман, проходя между телами. — Это третьекурсники, я знал их… Сергеев, Трубецкой… он был в моем отряде на войне.
— Мда-а, — хмыкнул Феникс. — До конца бились. Не вывезли. И смяли числом, тут бы никто не выжил.
Мы прошли по полю боя и спустились в низину к лесу. Всюду виднелись растерзанные тела альва-монстров, словно через их гущу прошлись громадные лезвия чудовищной мясорубки. А у одной особенно большой кучи, прижавшись к обугленному дереву, лежал молодой маг в разодранном боевом костюме. На его теле зияли глубокие раны, он слепо смотрел в землю перед собой, сжимая в руке чей-то ещё работающий монитор.
— Этот стоял до конца, — заметил Феникс, поравнявшись с ним. — Умер как герой. Последним.
— И совсем недавно, — я присел возле него и коснулся его окровавленной шеи. — Тело ещё тёплое.
— Он пытался уйти, — Руи указала на следы, тянущиеся по земле от самого плато. — Отвлекал внимание на себя. А вот здесь…
— Это всё неважно, — прервал её цесаревич. — Они мертвы. А мы нет. Нужно идти дальше, а что до них… считайте, что они проложили нам путь.
— Надеюсь, нам не придётся столкнуться с остатками тех, кто их убил, — Екатерина поёжилась и приподняла руку в жесте готовности к атаке. — Так что, пойдём?
Мы зашагали дальше, и едва прошли первые деревья, как ожили наши мониторы. По экранам побежали надписи.
— «Экстренная задача: продержаться до конца волны».
— Что? — Маханов нахмурился, оглядываясь. — Что значит — «до конца волны»?
— Тихо, — я повернулся в сторону. — Слышите? Там.
Все разом замолчали, вслушиваясь в шорохи ветвей и ветра, среди которых слышались далекие скребущие звуки.
