— Ну, Варя… — я погрозил ей пальцем. — Не подстрекай. Подай-ка мне лучше обед и кофе, максимально крепкий. Полинку чего-то не вижу…
— И эта тоже загуляла, — служанка насупилась, от веселья в её взгляде не осталось и следа. — Волноваюсь я за неё, княжич. Сердце не на месте. Она, конечно, вродь не совсем уж дурёха… но когда дело вас касается, ей последние мозги отшибает. Пропала девка, второй день не видела её.
От слов Вари в груди нехорошо ёкнуло.
— Ну как вернётся, я с ней поговорю. Подай обед в мой кабинет, дождусь Есени там.
Не расслышав ответ Вари, я протопал наверх, вошел в спальню и, сбросив смокинг, устало упал на кровать. Только сон никак не шёл. Откровение Карины набатом било в голове, повторяясь снова и снова.
Отец всё знал, и сознательно поместил в нас осколки ядра. Но зачем? Просто спрятать от Императора? Нет, тут было что-то другое…
Так или иначе, это должно остаться нашей тайной. Навсегда.
— Черт, надо просто позвонить ей… — я потянулся за альвафоном, как посреди комнаты во вспышке света появилась Лиливайсс.
— Хозя-аин, — протянула она, ехидно скаля зубки. — Смотрю, ты снова решил тратить драгоценные ресурсы своего организма на бесполезных женщин?
— Лили, где тебя носило? — раздраженно выпалил я. — Ты мне до смерти была нужна вчера!
— О, дорогой мой хозяин, у кодексов бывают свои неотложные дела, — игриво хихикнула она и подошла к кровати. — Так что, ты связал себя ритуалом с этой тощей девчонкой?
— Лили, во мне осколок ядра владыки.
Девушка замерла, вскинув бровь.
— О.
— Смотрю, ты не очень-то удивлена, — хмыкнул я.
— Напротив, это… — она замялась. — Это поразительно. И многое объясняет. Поведение тех монстров, твою феноменальную стойкость и…
— Давай оставим объяснения на потом. Второй осколок — в Есене. Надо рассказать ей…
Лили скользнула ко мне и коснулась моего рта пальцем.
— Зачем? Не стоит лишний раз пугать её, человек. Девчонка и так натерпелась.
Я посмотрел в её глаза, полыхавшие оранжевым пламенем. Что-то в ней поменялось за эту ночь, неуловимо, но так сильно, что на прошлую себя она уже не была похожа.
Кодекс приблизилась и заговорщицки зашептала.
— Тебе лучше извлечь её часть ядра, Ярослав. Ты ведь понимаешь, что пока она внутри неё, девчонка под угрозой? Вспомни, что стало с твоей подружкой в Швеции…
По спине прошлись ледяные мурашки. Я уже потерял одного человека, которого любил. Есеня не должна повторить её судьбы.
— Возможно, ты права.
— Нужно извлечь осколок, — кивнула Лили.
— Карина должна помочь, она же долбаный гений медицины, — я схватил альвафон, набрал её номер и прижал трубку к уху.
Тишина. Несколько раз я повторял вызов, но Карина из раза в раз не брала трубку.
Лили пристально посмотрела на меня.
— Если хочешь, я могу отправиться в ее лабораторию и проверить, случилось ли что.
— Не нужно, — я отложил альвафон, — У неё сейчас дела важнее этого. Как освободится, ответит.
— Разве? Ты выглядишь обеспокоенным, — заметила Лили.
— Это просто усталость, — я зажмурился и потёр веки. — Нам всем просто нужно отдохнуть.
— Государь, — в зал вошёл Пожарский, а за ним двое опричников втащили яростно сопротивлявшуюся Карину Ленда.
— … отпусти, урод! — извернувшись из хватки опричника, растрёпанная и покрасневшая девушка рванулась в сторону — и остановилась, увидев Императора.
Кровь отлила от её лица. Казалось, сам воздух в зале стал тяжелее, резонируя с мощной аурой государя. Затравленно озираясь, она сделала шаг назад.
— Ваше императорское…
— Ты знаешь, зачем я велел привести тебя? — пророкотал он, не дав ей сказать. Спокойный голос государя контрастировал с его аурой альвы, пульсировавшей так, что отдавалось в ушах.
Дверь за спиной Карины с грохотом захлопнулась. Она обернулась: опричники исчезли, остался только Пожарский. И вся прежняя доброжелательность пропала с его лица.
Жесткий, как скала, он взирал на неё так, словно хотел сейчас же подвергнуть самому жесткому допросу.
Она повернулась к Императору и, сглотнув, смело выпрямила спину.
— Дайте угадаю, дядюшка, это из-за нашей свадьбы с Вайнером?
Карина дерзко ухмыльнулась, но подрагивающий голос выдавал её с головой.
— А, свадьба, — государь приподнял густую бровь, словно вспомнил о чем-то незначительном. Уголок его рта дернулся в подобии улыбки, но взгляд сочился гибельным холодом. — Милая моя племянница, если бы это было всё… я позволил тебе жить, терпел твои выходки и дал возвыситься. Видит Всеотец, я бы даже подарил тебе новое поместье и позволил родить от этого ублюдка…
Он встал и сделал шаг вперёд, — волна давления окатила девушку.
— … но ты знаешь, о чем я.
Пол под его ногами жалобно затрещал, покрываясь сеткой ломаных узоров. Карина ощутила, как в животе возник увесистый ледяной ком страха.
— Ты обещала сделать сыворотку, — государь чеканил слова так, словно забивал каждым гвоздь. — Я дал тебе месяц. Где она?
Она закусила губу, пытаясь вспомнить придуманные на этот случай отговорки.
