– Ладно, собирайтесь, летим домой.
– Но владыка, вам ещё нельзя так напрягаться, кровотечение откроется, – Вугор обеспокоенно подал фрукты с кустарника и родниковую воду в большой скорлупе, найденной неподалёку. Владыка с благодарностью во взгляде взял.
– Хорошо, значит, проведём ещё денёк здесь, а завтра на рассвете, вылетаем. И найдите нормальной жратвы. Здесь что зверей нет?
– Есть, скоро будет, а ей?
– И ей, – он ушёл обратно в лачугу, подошёл к женщине и умыл ей лицо, бережно протирая куском чистой ткани, лежащей рядом. Она медленно открыла глаза, а через миг вздрогнула и приподнялась, отползая к стене.
– Выпей, – протянул ещё почти полную скорлупу.
Сакура взяла и залпом выпила, после молча стала жевать розовые фрукты, которые он также подал. Вкус ей понравился: смесь розы с вишней, сладковато-кислый.
Они вместе съели дюжину этих экзотических фруктов.
– Спасибо, – неожиданно выпалил он, что орлица чуть не подавилась, проглатывая последний кусочек нежной мякоти.
– Это мой долг.
– Почему? – в его глубоких обсидиановых глазах вспыхнул интерес. – Потому что ты отец нашего ребёнка и… мой будущий муж.
– А ты уверена, что я теперь хочу на тебе жениться? На бедной пленнице.
– Я уже не пленница, а пришла сама, по собственной воле. И нет, не уверенна.
– Подойди.
Она напряглась, в выразительных глазах легко можно было прочитать страх.
– Подойди, – его голос стал жёстче, а взгляд колючим.
Сакура, несмотря на животный страх, сковывающий все внутренности, всё же встала и подошла. Он провёл указательным пальцем по её лицу от гладкого лба до острого волевого подбородка, задержавшись на сочных губах. Она стояла, не шелохнувшись. Малыш спал. Требовательный палец отодвинул нижнюю губу и прислонил свои губы, засасывая её в рот целиком. Дальше горячий язык вошёл внутрь. Сакура, впервые почувствовав Роланда иным, осознала, что тело реагирует бурной реакцией, желающей большего. Соски напряглись и стали хорошо заметны под алой тканью как маленькие гвоздики. Ворон сразу обратил на это внимание и его руки взяли её грудь с двух сторон, а большие пальцы начали водить круги, то прижимая, то отпуская. Она подсознательно вздохнула. Роланд не стал ждать, пока орлица стушуется и быстро снял с неё платье. Орлица не сопротивлялась и он, уложив её на настил, раскрыл перед собой. Рука легла на золотистый лобок, пальцы начали заигрывать с желанной плотью, быстро вибрируя по самой чувствительной точке, и через минуту они уже плыли по влажным губам туда и обратно, периодически слегка входя внутрь, дразня и доводя до стонов. Воины, находящиеся рядом с лачугой, услышав эти звуки, ушли к ручью.
– Ты хочешь меня?
Она открыла глаза и встретилась с его прожигающим взглядом. Пауза. Он сильнее нажал на заветный вход.
– Отвечай.
– Да…
Тогда Роланд одним резким движением снял брюки и, подтянув желанную раскрывшуюся плоть к стоящему члену, плавно вошёл. Сакура задохнулась от чувств, переполняющих как чашу со свежими сливками. «Я должна его ненавидеть. Он насильник, но… почему он так нежен со мной сегодня? Ненавижу его. Как же хорошо», – она залила член горячей влагой, а вскоре и Роланд оргазмировал, глубоко вторгаясь в неё, и прилёг рядом, продолжая водить пальцами по совсем уже чувствительной любовной тропе. «Ненавижу. Нет. Не могу понять себя. Я хочу его вновь и вновь. Поганый ворон. О, как же хорошо… Хочу любви, ласки, нежности. Я… что я? Люблю его. Что? Совсем поехала? Кого?»
– Ты – моя, и всегда будешь моей.
Орлица распахнула глаза в тот момент, когда часть его кисти вошла в неё и совершала необычный половой акт. Она застонала, снова и снова заливая его обильными любовными соками.
– Спасибо за сына, – он вытащил руку. – Зачем ты спасла меня? Почему решила уйти со мной?
– Не знаю.
– Врёшь, – его рука сжала горло. Сакура почувствовала, как его пальцы, только что доставляющие неземное блаженство, сейчас душат. – Почему? Что тобой движет?
– Не знаю, – прохрипела, совсем уже задыхаясь. Он сжал сильнее.
– Я задушу тебя.
– Я… люб…лю те…бя, – прохрипела и потеряла сознание.
Он встал и посмотрел на бездыханное голое тело.
– Я тоже… но эта любовь раздирает мою душу, как клюв орла, делает слабым. Мне не нужна твоя любовь. Буду трахать тебя во все дыры до изнеможения, пока ты снова не возненавидишь меня, – надел брюки, подошёл к сыну, взял на руки и вышел с ним из лачуги. Прошёлся вокруг. Малыш открыл глаза и заплакал. Роланд улыбнулся ему.
– Не ной, как баба, ты – ворон, мой наследник, – и понёс к ручью, воины находящиеся там, расступились. Он умыл его и дал пару капель с пальцев в ротик. Ребёнок, будто смакуя воду на вкус, затих.
– Это мой сын! – поднял малыша над головой. – Ваш будущий владыка. Вороны каркнули в один голос.
Сзади послышался хруст веток. Они оглянулись. Сакура стояла у дерева, уходящего высоким стволом в небо, и молчала. Роланд подошёл к ней и протянул ребёнка.
– Как ты его назвала?
– Ещё никак, это твоё право.
Он ещё раз внимательно взглянул в лицо сына. Тогда назову его Ян.
– Воины теперь у моего сына есть имя – Ян!
