Я не сошел с ума, но был близок к этому. Крики людей на трибунах слились в один сплошной вой, а я смотрел, как кралась в сторону сдохшей товарки последняя здоровая гиена, как она понюхала труп, не заинтересовалась мясом и двинулась к нам. С тремя зверями Риде было не справиться, тем более эти двое, словно дожидаясь какого-то сигнала, до сих пор только играли с нами. Нужно было освободиться до того, как они получат сигнал атаковать всерьез. Ничего, если я буду ранен. Главное, чтобы я хотя бы немного смог драться. Труп, раздираемый зверями, — я не хотел бы остаться в памяти Риды в виде подобного зрелища. Но я готов пойти на это, если буду уверен в том, что у Риды есть хоть какой-то шанс выбраться отсюда. Однако нас ведь никто не планирует оставлять в живых, верно?..
Отчаявшись, Рида напала сама. Она изловчилась, и меч вошел глубоко под ребра одному из волков. Зверь вскинулся, отшвырнул Риду. Меч остался в ране. Рида покатилась по арене, вцепилась пальцами в песок, замерла, подняла голову, посмотрела на меня. Теперь мы лежали совсем рядом. У нее были сбиты костяшки пальцев, мокрые волосы прилипли к раскрасневшемуся лицу. Наверное, у меня вид был настолько жалкий, что Рида попросту не могла позволить себе потерять самообладание. Она улыбнулась — непростое заданьице, да, Сэм?… — и попыталась подняться. Публика безумствовала. Но вдруг ее гомон стих. Хозяин арены, ложа которого располагалась над нами, встал, медленно поднял руку… Все, — понял я.
Было почти не страшно. Было как-то… обидно, что ли. Попасть в другой мир, возомнить себя героем и зайти так далеко — и все это чтобы сдохнуть на песке какой-то третьесортной подпольной арены даже не в качестве бойца, а как жертва?.. Ну, может, Риду они хотя бы пощадят. Она ведь хорошо дралась и может драться еще…
Вдруг на трибунах послышался какой-то странный шум, началась возня. И словно голос господа с небес, послышался зычный рев мастера Боггета:
— Всем сидеть ровно! Дернется кто — зарублю!
Несмотря на предупреждение, несколько зрителей все равно ринулись к выходу. Но это было уже не важно: в воздухе разлился тусклый голубоватый магический свет, и волки, заскулив, попятились к заграждению на противоположной стороне. Высоко над ареной парил знак боевого мага Селейны. Над нашими головами еще слышалась возня, кто-то с кем-то дрался, но исход боя был уже решен. Перемахнув заграждение, на арену спрыгнул Рейд.
— Прости, что так долго, — сказал он. — Вас оказалось не так просто отыскать! Ты в порядке, не ранена?
«Мерзавец, — беззлобно подумал я. — Мало того что пришел нас спасать, так еще и рисуется!..»
— Есть пара царапин, — ответила Рида. Вид у нее был шальной, ее пошатывало.
Рейд повернулся ко мне. В руке у него была шпага с узорной дужкой на рукояти. Вдоль блестящего лезвия тянулся тонкий алый подтек. Несколькими ударами Рейд рассек веревки.
— Встать можешь?
Я постарался подняться. Теперь, когда веревки больше не стягивали грудь, куда отчетливей ощущалось, что у меня сломано ребро или два.
— Рида! Сэм! — крикнул Боггет. — Как вы там!
— Живы, — тихо выдохнул я. — Мы живы…
С арены нас никто не вытаскивал. Рейд просто ударом ноги выбил пару досок, чтобы мы могли подняться на трибуны. Зрелище, ожидавшее нас там, было мало приглядным: трупы. Исколотые, изрубленные мечами трупы, в том числе верзила, хозяин арены и его охрана. Женщина исчезла. Среди тел с каменным лицом, какое обычно бывает у Селейны, стоял Вен. Он стирал какой-то тряпицей кровь со своей шпаги. Селейна стояла рядом, и у ее лица было странное выражение: словно она сожалела, что все так быстро закончилось.
— Идти можете? — спросил нас Боггет. — Отлично, тогда идем отсюда.
— Постойте, мне нужно забрать Флиппа, — сказала Рида.
Мы двинулись к подсобным помещениям, где держали пойманных или купленных для представлений зверей и людей. В узких темных коридорах нам никто не препятствовал: трупов хватало и здесь.
— Мастер Боггет, вы что, убили всех? — растерянно спросила Рида.
— Ну, нет, только охрану и тех, — Боггет кивком головы указал назад, в сторону оставшейся у нас за спинами ложи. — Но те, что остались в живых, жаловаться страже не пойдут.
Обходными путями и переулками потемней мы возвращались в гостиницу. В городе уже была ночь. Значит, я правильно рассчитал время: я действительно провел не один час без сознания под воздействием какого-то препарата. Мне оставалось только надеяться на то, что за это время с Ридой не сделали ничего дурного. Спросить ее об этом прямо сейчас я не мог.
