Я задумался… На самом деле, думать об этом мне не хотелось. Самой проблемы, перед которой теперь пытался поставить меня Боггет, для меня не существовало. Моя жизнь казалась мне нормальной, я не видел в ней ничего странного или необычного. И, положа руку на сердце, я готов был признаться: все это не волновало меня и теперь, после того, что сказал Боггет. Просто я считал, что собственная жизнь ничего не значит, если ты любишь и любим в ответ. Она просто невозможна.
Правда была в том, что я действительно не мыслил своего существования без Риды. И учиться этому я не хотел. То, как все было раньше, меня вполне устраивало.
— Наша профессия такая… Никто не застрахован, — заговорил снова Боггет. — Неужели ты никогда не думал, что можешь потерять Риду или погибнуть сам?
— Я не позволил бы ей работать.
— И ты правда считаешь, что Рида бы на это согласилась? Плохо же ты знаешь ее характер.
Я кивнул. Что я плохо знаю Риду, несмотря на то, что мы провели вместе столько времени, я уже понял. И теперь, когда выпивки больше не было, я подумал, что, пожалуй, все-таки хочу напиться. Хоть раз в жизни почувствовать, каково это — напиться до беспамятства. Я же даже на студенческих вечеринках этого себе не позволял. Риде бы это не понравилось.
— Скажи, Боггет. Пусть Рида могла не поверить во все эти истории с воскрешением. Согласен, я и сам в это все не очень-то верил, даже после того как увидел кое-что своими глазами. А в ее состоянии такие рассказы могли бы показаться даже издевательством. Но вы-то с Кифом — вы же были уверены, что я вернусь?
Боггет взглянул на меня, прищурившись.
— Честно? Нет.
Я опешил.
— Что?..
— А то. В Безмирье каждый день гибнет уйма народу. Возвращаются единицы. Киф сказал, что видел след твоей души, он якобы вел в этот мир. Я ничего не видел. Но я поверил Кифу. Поэтому я вернулся сюда и стал тебя ждать. Но в последнее время уверенности в твоем возвращении у меня уже не было.
— Почему?
— Обычный респаун — несколько дней. В редких случаях он занимает неделю или чуть больше. Максимальный срок — сорок суток. Сэм… Тебя не было восемь месяцев.
— Восемь месяцев? — Я не поверил собственным ушам. Боггет кивнул.
— Восемь месяцев. По времени этого мира, Сэм. Не Безмирья.
Однако… Это что же получалось — сейчас не весна, а осень? Я перепутал? Но где я находился столько времени, почему не вернулся раньше? Что же…
Что-то большое, темное, глубинное шевельнулось во мне. От затылка до пяток прокатился холодок, и я с ужасом понял: если я сейчас, вот прямо сейчас хотя бы чуть-чуть надавлю на свое сознание, я вспомню. Я вспомню, где я был все это время, что происходило, почему я не мог вернуться так долго… Только мне этого совсем не хотелось. Было страшно вспоминать. Безотчетный страх стоял надежным барьером между мной и тем, что притаилось в недрах моей памяти. И что-то подсказывало: если я все-таки преодолею этот барьер, сковырну эту крышку, потеря рассудка будет не самой большой расплатой. Я рискну оказаться навсегда погруженным в пучину этого ужаса.
— Сэм! — услышал я оклик Боггета. — Эй, Сэм! Что с тобой?
Я потряс головой, отгоняя наваждение.
— Ничего. Так, задумался просто… Боггет, ты вот что… Расскажи мне, что случилось, после того как я умер.
— Что случилось? Да как сказать… — он задумался. Вдруг, вспомнив о чем-то, захлопал себя по карманам, вытащил мой браслет и протянул мне. — Вот, держи. Я прихватил его, прежде чем мы тебя… Ну, ты понимаешь…
— Похоронили.
Боггет кивнул. Я взял тонкое кольцо из металла. Оно было немного погнуто. Я поправил, надел на левую руку. Пусть это заклятье превратилось в безделушку и уже давно не действовало, оно стало для меня чем-то вроде талисмана. Я с ним прошел Безмирье, и сейчас эта вещица была связующим звеном между мной прошлым и мной нынешним, хотя я не сказал бы, что так уж изменился.
— Рида сказала, что задание не было выполнено, — произнес я. — Но как-то же вы все сюда вернулись.
— Да, — Инструктор помрачнел. — Все верно.
Он пожевал губы, потер ладонью лицо. Я не торопил его.
— Знаешь, Сэм, — заговорил Боггет снова. — Я должен тебе кое-что сказать. Я очень, очень виноват перед тобой. И не только… Перед всеми. Но перед тобой — больше всех. Сэм… Ты погиб из-за моей ошибки.
То ли мои возможности удивляться на сегодня были уже исчерпаны, то ли я интуитивно ждал чего-то подобного.
— Объясни, — попросил я. И, почувствовав, что тон был слишком резким. Добавил: — Пожалуйста.
Боггет кивнул. Говорить на эту тему ему было явно неприятно, но в то же время ощущалось, что ему хочется выговориться. Вероятно, это тяготило его все эти дни — до тех пор, пока я не вернулся, а может быть, и до этой самой минуты, пока мы не заговорили об этом.
— Это моя ошибка, — повторил он. — Я должен был обратить на это внимание… Помнишь того монстра, Проклятого Гуру? Он постоянно говорил, что все нарушители должны быть наказаны. Это была подсказка. Квест засчитывался только если все, кто находится в подземелье, участвовали в убийстве монстра. Поэтому, когда мы его завалили, он не лутнулся и жрицы нам отказали.
