Я посмотрел на Селейну. Теперь, мирно спящая, она казалась хрупкой и беззащитной даже в окровавленной одежде. Я вспомнил о том, что Селейна никогда не бывала в бестиариуме, да и на занятиях по магии я ее тоже не видел. Я думал, это все ей не нужно — она ведь училась в настоящей магической академии. Выходит, у ее пропусков была иная причина.
— Она еще долго проспит?
— Понятия не имею. Мне раньше не приходилось иметь с таким дело, я вообще не был уверен, что все сработает. Сами видели, в каком она была состоянии.
— Боггет, а зачем эльфы ее похитили? — спросил Тим.
— Для продолжения рода. У болотных эльфов рождается очень мало девочек, и они иногда воруют женщин у людей. А иногда и с их помощью, — последнюю фразу Боггет со злостью процедил сквозь зубы. Злился он из-за того, что нас — прежде всего, его — так легко обвели вокруг пальца. Боггет не один сердился на себя: мне тоже следовало заподозрить неладное. Пусть не вечером, когда выяснилось, что ехать Вейтеру и его племянничку нужно в ту же сторону, что и нам, но хотя бы утром, когда «братцы» разыграли свой спектакль. Я готов был поспорить, что Вейтер и тот старичок, имени которого я так и не узнал, никакие не братья, а подельники — хотя одно другому, конечно, не мешало. Селейна наверняка была не первой девушкой, которую они помогли похитить. И тут я вспомнил кое-что важное.
— Может, нам стоит вернуться в город и обо всем рассказать? — спросил я Боггета. — У того человека… владельца постоялого двора, где мы жили. Я слышал, у него недавно пропала дочь.
Инструктор поморщился.
— Путь местные сами с этим разбираются или наймут кого-нибудь. Что-то я сомневаюсь, что они не в курсе, что у них под боком на болотах обосновался клан эльфов. Если они еще ничего не предприняли, значит, пока что их все устраивает.
Спорить с такими аргументами было сложно.
— Но ведь от человека и эльфа чистокровный эльф не родится, так ведь? — задал Тим вопрос, который и у меня крутился на языке.
— Да. Но это не важно. Охотники и рыболовы в племени могут быть и не чистокровными. На людей они все равно не похожи, а понимание своего статуса им внушают с рождения. К тому же, так болотные эльфы избегают конфликтов среди своей аристократии — так чистокровных эльфиек хватает им всем.
— Боггет, а почему они один глаз закрывают? — спросил я.
— А, это… Это довольно интересно, Сэм. Магией в нашем понимании болотные эльфы не владеют. Но кое-что они умеют. Ты сам видел: они могут становиться невидимыми. Только прозрачным почему-то становится все, кроме глаз. Те горят в темноте хоть и тускло, все равно заметно. И эльфы приучились закрывать один глаз — так они могут сойти за болотные огоньки, этаких светящихся насекомых, их тут полно. Хорошо придумано, правда?
Я кивнул.
— Боггет, и откуда ты столько знаешь об этом месте? — воскликнул Тим. Как он ни старался, деланность его восхищения в голосе все-таки проскользнула. Она выдала намерение Тима выяснить, бывал ли Боггет прежде в этом мире.
— Я вообще много чего знаю, — отговорился инструктор. — При случае, так уж и быть, буду рассказывать. — Боггет встал, аккуратно взял Селейну на руки. — Пойдемте, спустимся вниз по реке. Нам нужно укромное местечко для лагеря.
Шли мы долго, но ушли не очень-то далеко. Какое-то время Селейну, по-прежнему крепко спящую, нес я, потом снова отдал ее инструктору. Селейна была худощавой и даже хрупкой, но при этом тяжелой, как парень. Можно было бы соорудить носилки, но жалко было тратить на это время и силы. Я надеялся, что, когда Селейна придет в себя, она будет в порядке.
Лагерь разбили в излучине. Коренастые гиганты остались позади, здесь росли небольшие раскидистые деревья с длинными ветвями, похожими на плети, которые спускались до самой земли, а на берегу — до самой воды. Снова уложив Селейну, мы развели костер. Боггет отправился на разведку в лес. Я не сказал ему об этом, но мне не хотелось, чтобы он уходил сейчас: я боялся, что Селейна будет не в себе, когда проснется. С другой стороны, звери после колыбельных просыпались хоть и сбитые с толку, но спокойные.
Селейна открыла глаза, когда уже вечерело. Она скосила взгляд на пламя, весело играющее рядом с ней, потом посмотрела на меня и Тима.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Тим.
Селейна не ответила. Она медленно сморгнула, приподнялась, села. Оглядев себя (мы не решились раздеть ее и выстирать ее одежду), она подняла на нас тяжелый взгляд, полный вины и стыда.
— Я вас не покалечила? — спросила она. Вдруг страшная догадка возникла в ее мыслях, и ее лицо исказилось, словно от боли. — Где Боггет? Я его…
— Боггет пошел в лес на разведку, — поспешил успокоить Селейну Тим. — С ним все в порядке. С нами тоже, — он машинально тронул ухо, расцарапанное отлетевшей цепкой. На месте ранки уже образовался темный струп, но Тим все равно невольно поморщился.
— Хорошо… — Селейна встала. На ногах она держалась уверенно. — Я в таком состоянии все понимаю, но сделать ничего не могу. Боггет вам все рассказал, да?
— Да… Это и есть те обстоятельства, о которых говорил Фирриган?
