Селейна склонила голову. Улыбка ее сделалась грустной.
— У этой способности есть очень серьезный недостаток. Я в таком состоянии могу атаковать, но не защищаться. Для атак с расстояния я беззащитна, я их поросту не вижу, — сказала она. — Ну и, конечно, я могу навредить союзникам и просто мирным жителям. Я же не соображаю, что делаю. Так что, если бы мне представилась возможность, я бы, наверное, предпочла избавиться от этого дара.
Мне захотелось поддержать ее.
— Кто знает, может, в этом мире это возможно.
— Думаю, здесь много чего возможно, — Тим мечтательно запрокинул голову.
В просветах между кронами было видно, что над лесом и рекой носятся, звеня, маленькие темные тени — это кормились насекомыми птицы, похожие на наших стрижей. А над ними, медленно высвобождаясь из объятий тонких веток, вставала большая полная серебристо-белая луна с отлично видимыми кратерами и хребтами. Следом за ней, словно хвост причудливой рыбы, тянулась еще одна, растущая, ярко-голубая. Поодаль, заходя по дуге, двигалась половинка розовой луны, похожая на лепесток цветка. Звезды вокруг этого причудливого трехлунья сияли не так ярко, зато мерцали и переливались разными цветами. Отражая их, река при каждом порыве ветра покрывалась цветной рябью, ненадолго превращаясь в огромного змея с яркой блестящей чешуей.
— Селейна, а нормально пользоваться магией ты можешь? — спросил я.
Она посмотрела на меня с легким испугом в глазах.
— Боггет сказал, чтобы я не… — начала она торопливо, но вдруг, оборвав фразу на половине, замерла, вздохнула. Я почувствовал себя неловко.
— Не сочти, что я спрашиваю чисто из любопытства. Я просто считаю, что каждому из нас нужно знать, на что способны остальные.
Селейна кивнула.
— Я понимаю. Вообще-то, да, могу, — заговорила она уже спокойнее. — Я владею атакующими, сдерживающими и защитными заклинаньями разных типов. Я знаю также заклинания, которыми можно перенаправить магический удар на самого атакующего. Получаются они у меня хорошо, но, честно говоря, я боюсь…
— Боишься, что снова потеряешь контроль?
— Да… Но… Вы только не смейтесь надо мной, ладно? — она торопливо взглянула на Тима, потом снова посмотрела на меня. — На самом деле я боюсь, что однажды мне это понравится. Это состояние… Я понимаю, это глупо звучит, таки вещи не могут нравиться, но… — ее пальцы смяли ткань подола платья.
— Селейна, это не глупо, — сказал я. Она вздохнула, опустила голову, посмотрела на нас исподлобья. Свет от пламени костра ложился так, что ее лицо было жутковато-узким, с большими темными тенями вокруг глаз. Распущенные волосы казались алыми.
— Да, пожалуй, это не глупо… Это страшно. Потому что каждый раз, когда у меня начинается такой приступ, несколько секунд, прежде чем я потеряю контроль, я чувствую прилив силы, который наполняет меня восторгом. У меня есть своя магичекая сила, но эта сила другая. Она будто бы и не моя вовсе. Я не могу заставить ее появиться, она откликается на мой страх. Но когда она приходит… Это потрясающе, — на губах Селейны появилась кривоватая улыбка. — Я не могу этого описать, мне просто не с чем это сравнить. Это ни на что не похоже. Когда у меня есть эта сила, страха нет. Нет вообще ничего: ни памяти, ни мыслей, никаких других чувств. Есть только эта сила. И это — потрясающе… Но длится это совсем недолго. Мое сознание будто бы отбрасывает в глубину, и я становлюсь кем-то вроде наблюдателя. Вижу все в черно-зеленом мареве, не людей — одни темные силуэты, да и то только там, куда смотрю, а вокруг все размыто. Помню не все и не точно. Но те несколько секунд… Знаете, я стараюсь сдерживать эмоции, быть как можно спокойнее. Не хочу, чтобы эта сила случайно откликнулась на что-то еще. И все же… — она оборвала фразу на полуслове и вдруг невесело усмехнулась.
На несколько секунд воцарилась тишина. Негромко, уже привычно звенели насекомые. Послышалось, как что-то плеснуло на реке — далеко и глухо.
— Ты боишься, что однажды захочешь поддаться этой силе? — спросил Тим.
— И дойти до предела своей ярости… — добавил я. — Так?
Селейна уставилась на нас с удивлением.
— Вы понимаете? Откуда вы…
Тим задорно рассмеялся.
— Да любой мальчишка это знает, — сказал он. — В этом нет ничего странного.
Я кивнул.
— Тот, кто хотя бы раз по-настоящему дрался, защищая свою жизнь или жизнь другого, знает это чувство. Я ведьмак, Селейна. Я дрался много. И пару раз мне приходилось охотиться на тварей, которые были действительно опасны. Одна даже как-то раз серьезно располосовала меня. Но тогда, во время драки, это меня не остановило.
