Человек разглядывал нас очень внимательно. Затем голова исчезла, и довольно долго ничего не происходило. Потом показалась другая голова, и нас снова придирчиво осмотрели. Наконец за воротами послышалась возня, и они стали открываться. Стоило нам войти, как Боггет выразительно присвистнул.
— Ничего себе вы тут гостей встречаете!
К воротам был стащен всякий хлам: старые полуразбитые телеги, рассохшиеся козла, валялся даже одноногий стул с недеревенской, лирообразной спинкой. За этой жалкой баррикадой прямо на земле сидело трое мужиков, вооруженных топорами. Рядом лежало несколько палиц. Тут же крутилось двое босоногих мальчишек — очевидно, на тот случай, если понадобиться срочно куда-то бежать с новостями или приказаньями. Все эти люди — и взрослые, и дети — оглядывали нас очень внимательно, настороженно, недобро.
— Что у вас тут происходит? — спросил Боггет.
— Да это… Вот! — неопределенно обвел руками человек, впустивший нас. — Вам к старосте лучше.
— Да мы переночевать только. Говорят, у деда Акримы можно.
Человек прищурился.
— Кто это вам сказал?
— Да парнишка один…
— Фарни, паршивец! — воскликнул вдруг один из тех, кто сторожил баррикаду. Размахнувшись, он хлопнул себя по колену. — Вот же задам я ему трепку! Говорил — не выходить из деревни!..
Мы переглянулись.
— А вы кого тут ждете-то? — спросил снова Боггет.
В ответ селянин только сделал жест рукой — пойдемте, мол. В его сопровождении мы прошли через деревню. Выглядела она небедной: две улицы, расходящиеся вилкой, были застроены добротными, ухоженными домами, многие из которых были со светлицами. Палисадники были большими и тоже ухоженными, засаженными цветами, по изгородям и заборам вился хмель и дикий виноград. В траве уютно, по-вечернему стрекотали кузнечики. И все же в лиловом сумраке витала тревога: смеркалось, но окна домов были темны, занавешены. Когда мы проходили мимо, занавески вздрагивали. Собаки, поднявшие лай при нашем появлении, до странности быстро затихли и теперь молчали, словно ожидая разрешения залаять снова. И тем страннее показался беленый дом в конце улицы, низкий и широкий, словно вкопанный в землю. В его окнах горел коричневато-желтый свет, а громкие голоса тех, кото находился внутри, были слышны даже с улицы, хотя слов было не разобрать.
За дверью стеной стоял тяжелый теплый дух. Казалось, шагни в него, и продвигаться вперед будет непросто. Горница, в которой мы очутились, была полна людей. За большим столом при свете сальных светильников, рассевшись на простых лавках, громко спорило несколько человек. На столе стояли кружки и кувшины, тарелки с костями и корками хлеба, лежали исчерченные листы бумаги с надорванными и заляпанными краями. Люди были так заняты перебранкой, что не обратили бы на наше появление никакого внимания, если бы их не окликнул наш провожатый.
— Эй, Эсвер! Тут пришли…
На оклик обернулся нестарый еще человек в бараньей душегрейке поверх рубахи. Брови его, буйные, кудлатые, сошлись на переносице, но не успел он и слова сказать, как и пол, и стены, и потолочные балки горницы, а может и весь дом сотряс знатный раскатистый окрик:
— Кого я вижу! Старина Боггет! Сколько лет, сколько зим!..
Огромный широкоплечий человек в боевой броне поднялся из-за стола и, распахивая объятия, двинулся на инструктора. Назвав его человеком, я поторопился: даже в тусклом свете было видно, что кожа у него зеленовато-серого цвета, глаза желтые, с вертикальными зрачками, нижняя челюсть сильно выдается вперед, нижние клыки торчат и далеко заходят на верхние. Полутролль — если верить картинкам в детских книжках. Волосы этого создания были рыжеватого цвета и походили на конскую гриву, зачесанную на оду сторону. В левом ухе висела здоровенная серьга. Пока он шел, под его ногами, поскрипывая, прогибались половицы. Но нашего инструктора все это ничуть не смущало: Боггет размашисто шагнул ему навстречу. Они сошлись посреди комнаты и, крепко обнявшись, как будто бы заняли все свободное пространство.
— Здравствуй, Тих. Я тоже рад тебя видеть.
— Вот уж не думал тебя тут встретить! Какими судьбами? — клыки этому существу разговаривать нисколько не мешали. — Да ты никак отрядом обзавелся? Чудной какой-то, ну да ладно… А ты, я смотрю, нуб?
Я запоздало сообразил, что приятель Боггета смотрит на меня. Я счел, что речь идет о моем имени, и ответил:
— Нет, я Сэм…
Он залился веселым смехом, похожим на утробное порыкивание.
— Боггет, где ты достал этого паренька? А-ха-ха-ха… — он окинул взглядом остальную нашу компанию. — Как тебя вообще угораздило связаться с ними всеми? Ты что, паровозить взялся?
— Остынь, Тих, это долгая история. Расскажи лучше, что здесь происходит.
— А, да обычный квест…
