— Знаешь, Тебейкэ, именно так я мечтал встретить день освобождения… А теперь возьмем оружие — и за немцами вдогонку. В нашей башке не так уж много всяких теорий, а как очистить страну — это мы знаем! Это теперь важнее всего, это наша цель! Хватит! — крикнул он старшему сержанту. — Я нашел! Пошли, Тебейкэ!
Но в последнее мгновение он передумал. Остановился перед плутоньером, который не смел положить обратно в карман свой пистолетик, и протянул руку.
— Давай и этот, тебе все равно с ним нечего делать… Хорош и места занимает мало.
Они вышли на улицу, догнали колонну освобожденных узников, идущих быстрым шагом к центру города.
— Мы выбрали себе помещение, — рассказывал ему Тебейкэ, — там, наверху, в промышленной школе… Два наших отряда уже ходили резать телефонные провода немцев. А теперь король приказал в немцев не стрелять.
— Так и будем ожидать его приказов! — иронически заметил Дрэган и, остановившись на мгновение, добавил: — Положение осложняется… Ладно, партия скажет, как поступать с ними, а насчет очистки города мы как-нибудь сами сообразим, не зря же мы были в партизанах… Руки чешутся, Тебейкэ, скорее бы за дело! Ну, пошли! Смотри, уже рассветает.
В штабе дивизии царила сутолока. Отдавались приказы, выслушивались доклады, увязывались вопросы взаимодействия, сводились воедино сведения о существующих складах, чтобы чуть позднее обеспечить снабжение войск, звенели телефоны и впервые в нашей истории военное командование получало распоряжения и просило указаний от областной организации Коммунистической партии Румынии, которая всего день назад находилась в глубоком подполье. Для некоторых это было неожиданностью, но большая часть военных понимала, что эти распоряжения являются следствием хорошо подготовленного плана. Для них, таким образом, становилось ясно, что в суровые годы войны существовала сила, которая подготовила это событие.
— Ох, как чешутся руки! — доносился сильный баритон какого-то долговязого лейтенанта с длинными руками, вылезающими из рукавов выцветшего мундира. — Никак не дождусь, когда мы прижмем этих фрицев…
Офицеры и солдаты сновали по залам, мелькали у входов. Воинские подразделения сосредоточивались во дворе и на ближайших улицах. Около ворот резко останавливались или срывались вперед мотоциклы, машины.
— Василиу, вы установили ориентиры?
— Установил, господин майор, до южной заставы.
— Хорошо! Идите сюда! Какой приказ вы отдали солдатам?
Долговязый лейтенант, посмотрев в глаза командиру, без колебаний ответил:
— Господин майор, я отдал приказ, который продиктовало мне мое сердце. — И он попытался это объяснить: — Вы мне приказали поступать по обстоятельствам…
Майор сжал ему руку у локтя и голосом, не терпящим возражений, произнес:
— В такой час я не нуждаюсь в объяснениях, Василиу. Ясно, что вы поступили в соответствии с приказом.
И хитрая улыбка на секунду заиграла в уголках его губ.
— В соответствии с приказом, господин майор! Единственная задача — покончить с немцами! — радостно произнес лейтенант, довольный, что его поняли с полуслова. Такую же радость не могли скрыть перед этим его солдаты, когда он отдавал такой же приказ.
— Хорошо, теперь у вас будет другая задача, — сказал майор. — Надо разыскать одного университетского профессора и спрятать его понадежнее.
Лейтенант выслушал майора, а потом мягко произнес:
— Понятно… Но я не могу наступать на собственное сердце, если вы, господин майор, считаете, что именно я…
— Василиу, мы давно знаем друг друга.
В голосе майора звучали упрек и порицание. В нем было нечто официальное и одновременно дружественное. Это, вероятно, и прибавило лейтенанту смелости:
— Именно потому, господин майор, только потому, что мы знаем друг друга давно, я позволил себе доложить вам; вы же знаете, что мы давно ждем момента, когда двинемся против гитлеровцев, и именно теперь…
Майор улыбнулся его горячности, но поощрять лейтенанта не стал.
— Только потому вам и ставится эта задача. Представители патриотической гвардии попросили у нас верного человека, который шел бы от имени командования. Вероятно, профессор представляет какой-то особый интерес в связи с восстанием. Вы учились в политехническом институте и, полагаю, знаете профессора… Но самым важным в этом выборе является то, что профессор живет в квартале, наводненном немцами, а вы умеете выпутываться из подобных обстоятельств. Лейтенант Василиу, вы знаете этот квартал или нет? — И он хитро посмотрел на него, потом дружески хлопнул по плечу.
Лейтенант пробормотал:
— Конечно… Но почему такой большой интерес проявлен к профессору именно теперь, когда началось вооруженное восстание?
В глазах майора светилось радостное чувство удовлетворения.
— Вот именно поэтому, Василиу! Постарайтесь побыстрее выполнить это задание и возвращайтесь. Обещаю оставить несколько эсэсовцев специально для вас! — пошутил он. — Пойдете с ним… — показал он на кого-то в углу комнаты.
Только теперь лейтенант заметил чернявого человека с шапкой в руке, невысокого, но крепко сложенного, внешне сдержанного, с живым, несколько ироническим взглядом.
