— Да, я. Разве вы меня знаете? — недоброжелательно, сдавленным голосом спросил Дрэган, чтобы резко прервать разговор.
— Конечно знаю. Я вас видела вчера, ну конечно вчера!..
— Ну, если вы друг друга знаете, — галантно вмешался лейтенант, — тем лучше; надеюсь, барышня будет настолько любезна, что объяснит нам…
Но Дрэган перебил его, занятый своими мыслями:
— Так где же вы меня могли видеть вчера?
— В суде. Вас осудили на смертную казнь, — ответила она с покоряющей естественностью и чистосердечием.
Лейтенант посмотрел на нее так, словно она была не в своем уме. Но Дрэган, чтобы избавиться от впечатления странности встречи, похожей на галлюцинацию, словно желая положить конец всем неясностям и недоумениям, воскликнул своим зычным голосом:
— Да, вчера!
— Вчера, — повторила она, обращаясь к удивленному лейтенанту. — Вчера после полудня.
— Вас вчера осудили на смерть? — спросил лейтенант.
Дрэган, чтобы избежать прямого взгляда больших глаз девушки, оглядел комнату.
— Не вчера, — словно отрицая, ответил он. — Вчера вечером мне только отказали в кассации, отказали в пересмотре приговора. Сегодня должны были расстрелять. Может, как раз в этот час или чуть позже. Не знаю, обычно осужденных на смерть расстреливают после полуночи…
Он говорил только для того, чтобы избавиться от ее взгляда, от ее присутствия. Он, не переставая, рассказывал, все время добавлял что-нибудь новое, чтобы заставить себя не замечать ее. Он говорил так, обращаясь к лейтенанту, словно бы она и не присутствовала при этом. Сам не зная почему, он хотел, чтобы ее не было там, чтобы она вообще не существовала.
Но она, положив ему на плечо руку, вдруг оказалась так близко, что Дрэган почувствовал теплый запах ее волос.
— Вы наш герой, — сказала она ему. — Я всю ночь проплакала, вспоминая, какое суровое лицо было у вас вчера в зале суда. Всю ночь плакала, а утром первой моей мыслью было: «Спасется ли он?»
Дрэган чуть отстранился, так как если бы он поддался охватившему его в это мгновение настроению, то не удержался бы от ласки, позволил бы ей положить голову на свою грудь и вновь почувствовал бы запах ее волос, женскую теплоту.
— Она была со мной рядом в суде, — внезапно сказал он лейтенанту, словно желая тем самым оправдаться перед ним.
— Мы были в одном и том же зале, — продолжала девушка. — Я все время смотрела на вас, — продолжала она, будто делая официальное заявление на допросе.
— Кажется, так!
Но вдруг Дрэган разозлился. Возможно, из-за того, что этот разговор привел его в замешательство. Он не дал ей закончить фразу:
— Хорошо, мы еще поговорим об этом. А теперь у нас дела к господину профессору. Профессор дома?
Девушка посмотрела на него удивленно. Дрэгана это начинало выводить из себя. Ему показалось, что девушка старается тянуть время, чтобы найти подходящий ответ.
— Я спрашиваю, дома ли профессор? — повторил он настойчиво, словно желая тем самым сказать ей: «Видали мы таких блаженных, на меня это не действует».
— Я понимаю вас, поняла с первого раза, чего уж тут не понять, — заговорила она снова очень быстро и легко.
Ее тон еще больше взбесил Дрэгана: «Болтает много, чтобы ничего не сказать».
— Извините меня, что я вам не сразу ответила, но ваше появление меня так взволновало. Я совсем одна в этом доме…
— Значит, здесь нет профессора? — продолжал настаивать Дрэган.
— Нет, разумеется, нет… Ах, какая я невнимательная! Разве я вам не сказала это с самого начала?!
И теперь в ее глазах он увидел недоумение.
— Значит, нам придется терять время на его поиски! — воскликнул лейтенант.
Дрэган посмотрел на лейтенанта. Он досадовал на самого себя, но что делать: так уж сложилось. И Дрэган ворчливо ответил:
— Ничего не поделаешь, господин лейтенант!.. Мы с вами получили одно задание. Надо его доводить до конца!
По лицу лейтенанта скользнула тень недовольства. А поскольку он был человеком, не привыкшим прятать в себе то, что думает, то ответил, не скрывая желчи:
— Военные люди понимают и знают, как выполнить задачу, поставленную командованием, лучше. — Лейтенант произнес это резко, предельно отчетливо.
Дрэган не ответил. Под полным превосходства взглядом лейтенанта он почувствовал себя маленьким человечком.
«Он прав, — подумал Дрэган виновато, — я ему сделал замечание в присутствии девушки». И он утвердительно кивнул головой в знак согласия, недовольный собственным поведением.
А девушка тем временем подошла к лейтенанту. На его обветренных и обожженных солнцем щеках выступил легкий румянец. Говорил лейтенант с любезной учтивостью, словно боясь обидеть девушку тем, что его интересует лишь ее хорошая фигурка:
— Милая барышня, не могли бы вы нам помочь и сказать, где все-таки можно разыскать господина профессора?
