– Я что, в школе бордель открыла или питейное заведение? Нам, кстати, предлагали ещё в девяностые вот этот актовый зал под ночное кафе отдать, хорошие деньги сулили. У нас некоторые классы на вечер сдают кооперативам по пошиву одежды и ремонту мебели, у них своих помещений нет. Сдаём в аренду, потому что иначе школе не протянуть. Кооператив мебели за это несколько классов отремонтировал.
– Мы не про мебель говорим, а про детишек! – истерично взвизгнула какая-то дама, детский психолог из какого-то управления при ведомстве министерства. – Выдумаете, что мы вас не уволим, раз вы кроме географии ещё и математику ведёте, пользуетесь, что учителей не хватает, да? Мы заберём у вас детей и отдадим всех в детские дома!
– Да забирайте, они не мои. Вы так грозитесь, как будто лично мне насолить хотите. Дети нашей школы в соседний город ездят на уроки истории, потому что здесь преподавать некому, в восемь вечера по темноте возвращаются, когда автобус уже не ходит, а никому и дела нет, никто тревогу не бьёт. Только на словах склоняют: всё детишкам, для детишек, о детишках. Если вы считаете меня своим единомышленником, давайте разговаривать конструктивно. Если вы убеждены, что мы по разные стороны баррикад, то мне с вами воевать не за что. И не надо на меня глазами сверкать, как немец под Дрезденом! Вы не начальники, не власть, чтоб на меня орать, такие же нули, как и мы все. У меня начальник – директор школы, но он молчит, потому что его уже всё достало. Кто вы? Ничем не владеете, не распоряжаетесь, не можете ничего изменить, не хотите сюда ехать, а надо. Такие же несчастные, только рангом повыше. Больше всего на свете боитесь слететь из своих районных и областных центров. Не дай бог что случится, сюда вас сошлют, ещё большой вопрос, кто из нас быстрей деградирует. И не надо так верить в свою непоколебимость. Парткомы тоже не думали, что слетят, им и в страшном сне не могло присниться, что их, таких нужных и важных, свернут за ненадобностью. Там тоже было очень много надутых напыщенных людей, которые себя господами вообразили. И не надо мне свои гламурные советы давать, как остаться человеком в колхозе. И так гламур ваш всё заполонил. На телевидении сейчас полюбили забаву: спившуюся многодетную рвань из глубинки вытащат, а столичные дамы её учат, как надо жить и сами собой не налюбуются, какие они умные и находчивые. Почему дети драпают из семей? Потому что они живут в пробных квартирках «до наступления коммунизма», которые рассчитаны на отца, мать и одного ребёнка, ещё их деды эти метры получили в шестидесятые. А сейчас там набито по три-четыре поколения семьи, родители перевезли своих умирающих больных стариков, которых нельзя одних оставлять, у многих внуки уже выросли, пытаются собственные семьи создавать. И всё на одной жилплощади. Потому что жилое строительство в таких городах, как наш, остановлено ещё в середине восьмидесятых. Предприятия закрываются, население пьёт, всё это бьёт по детям, по обстановке в семьях, где она всё хуже и опасней. Можете что-то с этим сделать, повлиять на ситуацию? Нет. Потому что вы такие же обычные граждане, вообразившие себя с чего-то властью.
– А что же такое власть по-вашему?
– Способность решать проблемы. Вот у нас мост в аварийном состоянии, школьники тоже по нему ходят, приезжают чиновники из Департамента по контролю за улучшением контроля качества дорожного покрытия пролётов и перекрытий. И ругают школьников! Чтобы они не ходили по мосту. Всё мимо цели. Людям надо на другой берег реки, там работа, транспорт, центр города. Надо ставить новый мост, а власть вместо этого доказывает, что не в мосте дело, а это люди как-то странно себя ведут, зачем-то перебираются на другой берег! Никогда у них денег нет, чтобы в своих владениях порядок навести – какая же это власть? Прямо, хоть конкурс объявляй: кто мост поставит, тот и хозяин в городе. У меня дома обои отклеились, я поклеила новые, потому что я – власть в своём доме, я располагаю небольшими, но всё же финансами для ведения хозяйства, для поддержания хотя бы приемлемых условий жизни. А обои отклеиваются, потому что кровля протекает, надо крышу перекрывать по-новому, но тут уже сложнее, это я уже не могу, потому что я не власть всему дому. У других жильцов тоже обои со стен в трубочку скручиваются, потолки отмокают, мы начинаем думать, что с этим делать. Дом придёт в аварийное состояние, будет вымываться строительный раствор, стена начнёт разрушаться, а она несущая. Мы стали собирать деньги, кто сколько может, целый год каждый месяц скидывались, кто чем богат. И мы собрали нужную сумму, купили кровельные материалы, наняли рабочих – теперь у нас ничего не течёт. Оказалось, что мы богаче наших чиновников, у которых никогда нет денег на свои деревеньки.
– Вот дали дворовым девкам образование… – хмыкнул кто-то из комиссии.
