Авторитет от души валял дурака, пародируя пламенную и обличительную речь директора разворованного под ноль колхоза.
– Вы за границей пожили, а теперь нас быдлом считаете, да? – спросила его Вероника.
– Нет, – спокойно ответил он. – Я вообще людей не люблю, как явление, так что не думай, что именно тебя такой чести удостоил своим презрением. И я всегда честно в этом признаюсь, в отличие от ваших чиновников и политиков.
– Хватит изображать из себя зверя, – спокойно сказала ему Маринка и продолжила тыкать пальчиком в журнальные фотографии из цивилизованного мира: – Вот смотрите, там искусство существует прямо в открытом городском пространстве. Не скамейка, а шедевр! Неужели у нас никто так не может? Могут, ещё лучше сделают! Ведь на такой скамейке можно только стихи читать или думать о прекрасном, а на наших можно только самогонку распивать и под ними валяться, что и наблюдаешь на каждом шагу. А вот простая телефонная будка, но как красиво оформлена. Это ж как надо любить свой город, чтобы так его украшать!
– У нас эта будка и полдня не простоит. Чего ты меня носом в эти журналы тычешь? Видел я эту Европу вот как тебя. Я что могу сделать, если там так красиво, а у нас всё засрано? Там и бомж распоследний не додумается своё говно по стенам домов размазывать, а у нас любой юноша из так называемой условно приличной семьи может у своего же дома всё перекурочить и выдать это буйство половых гормонов за избыток смелости. Поезжай туда – поглядишь, сравнишь. Я могу тебе билет купить, паспорт сделать, визу. Мне, ей-богу, легче и дешевле тебя из этой страны выслать, чем тут выслушивать твои фантазии. Ещё и жену мою заразила своими бредовыми идеями.
– У них на каждом шагу простые и эффектные украшения городского ландшафта, – не отставала Марина, – а у нас куда ни плюнь…
– А там уже наплёвано, – закончил фразу Авторитет.
– Вот именно!
– Ох, утомили вы меня, бабы. Там этим делами муниципалитеты занимаются или как там их ещё зовут, а не…
– Какой смысл в наш муниципалитет обращаться, если там ждут только одного – чтобы от них поскорее отвязались? Жалуешься, что воды нет, они ухмыляются: «Радуйтесь, что ещё электричество есть». Скажешь, что и электричества уже нет, они парируют с укоризной: «Радуйтесь, что газ есть». Вопишь, что радио не работает, они с печатью просветления на морде отвечают: «Будьте довольны, что крыша над головой есть, а вот мы землю в ваши годы жрали! И не ложками, а совковыми лопатами» и тэ дэ, и тэ пэ в том же духе. Как с ними разговаривать? Хоть бы Вы их призвали спуститься с небес на землю. Они Вас послушают.
– Я аполитичен ещё с позапрошлого десятилетия. Что мне за дело до этих мелких манипуляций измученным народным сознанием? Никто ничего делать не хочет. Их задача изображать кипучую деятельность на благо «этого народа, чёрт бы его подрал», а ваша задача – делать вид, что вы эту деятельность заметили. Вы бы сказали мэру, что он вашу дерёвню превратил своей мудрой политикой в современнейший город нового века, так его бы, глядишь, и прослабило устроить День рождения всей этой помойки, в какую город при нём превратился.
– С нашим мэром вообще о земном говорить бесполезно. Он упрекает нас, что там и сям люди тонут-горят-взрываются, а мы имеем наглость пока ещё жить и загибаться не хотим. Он у меня взял «Энциклопедию мировых катаклизмов и катастроф», теперь у него на всё случаи жизни параллели с трагедиями мирового масштаба появились. Нашим властям пожалуешься, что зуб болит, они укажут на того, кому ноги оторвало, но он счастлив, что руки целыми остались.
– Очень хорошая методика для управления безмозглыми массами: по-настоящему минимум начинаешь ценить только тогда, когда навсегда утрачивается максимум. А ещё лучший способ позабыть обо всех неприятностях – купить ботинки на два размера меньше. Вам же власть ясно сказала: хватит благоденствовать. Слишком хорошо жить хотите, да? А у власти на этот счёт другое мнение.
– С каких это пор Вы нашу власть слушать стали?
– Да я не слушаю, а слышу, – усмехнулся он. – Куда ж денешься, если орут в оба уха? Да и вообще иногда, знаете ли, интересно послушать, чего там в этом вашем государстве делается, чего ваши избранники изрекают.
– А теперь нас послушайте. Вам же ничего не стоит устроить День города в лучшую пору года «с пристойными увеселениями, чтобы веселье не было только порождением опьянения, а происходило от осознания». А то веселье всегда в канаве или под забором заканчивается. Люди только непотребным прельщениям отдаются.
– Предаются, – поправил он. – Если народу в канаве или под забором больше нравится, что жтут поделаешь? Это же не демократично: мешать народу заниматься, чем ему нравится.
