– Но как же так можно жить, если совсем нет чудес на свете и добрых людей? Ах, куда бы улететь отсюда, у-у-у…
– Чего ты её слушаешь? Это ж Марина. Она как чего ляпнет, я тоже рыдаю.
– А сам-то! – возмутилась Маринка. – Наплёл про бабью расу какую-то. Мы-то думали, что он тут в городе самый продвинутый, человек двадцать первого века, можно сказать, в Европах жил, а туда же: с сучками и лягушками женщин сравнил. У самого дочь невеста, а рассуждает как талиб какой-то.
– Что-о?! Слушай, ты выбирай выражения, я и обидеться могу…
– Да на здоровье! Вошёл в роль какого-то азиата и выйти не может. Даже актёры говорят, что после любой роли всегда надо найти в себе силы снова стать самим собой.
– Вот они, женщины нового века! Ну куда до вас отсталым мужикам со средневековым взглядом на жизнь? Вам теперь нахамишь, а вы в ответ чем-нибудь из теории Станиславского оглоушите. Нет, чтобы всплакнуть, похныкать, вот как некоторые, аж возбуждает.
– Не дождётесь.
– Это я уже понял. И что такое «человек двадцать первого века»? Чем он от человека двадцатого века отличается? Абсолютно ничем. Я сам могу устроить вам такой век, какой мне нужен будет, – тут Авторитет сменил выражение лица на интеллигентное и как ни в чём ни бывало спросил: – И какой вам нужен День города?
– Никакой. Мы без Вас обойдёмся, – хмуро ответила Маринка. – Мы сами…
– Что вы можете сами? – уничижительно спросил он. – Из пустоты, из вакуума? Только такая наивность может надеяться из ничего сделать нечто.
После рассказа о слепых кутятах как-то расхотелось праздника. Перед глазами замаячила собака Авторитета Марта, кавказская овчарка с какой-то волчьей примесью. Огромная такая, мощная, как лев. И грива, как у льва, так что однажды Степанида Андреевна издали приняла её за льва. Бегала и кричала: «На Лесной настоящий лев завёлся!». А собака очень хорошая, умная и верная. И вот он её топил, когда она была беспомощным кутёнком, проводил эксперимент на живучесть… Праздника хочется всё меньше и меньше. Там пятеро щенков утонули, а мы… Стоп, откуда это? Ах, сейчас же отовсюду прёт такой психологический терроризм, что где-то кто-то утонул, замёрз, разбился, сгорел, а вы всё ещё живы и вам не стыдно. И стало грустно. Из-за того, что якобы всесильный Авторитет так просто сознаётся, что тоже не знает, куда плыть. А не содрать ли с него хотя бы День города, пока он не сбежал за границу, как хищник с хорошим инстинктом самосохранения? Но в самом деле как-то не хочется уже никакого праздника.
– Так что там по поводу Дня города? – снова усмехается Авторитет.
– Ничего, – Марина смотрит на него, как будто только сейчас увидела: – Вы чего пришли-то? Хотите в нашу библиотеку записаться? Похвально, похвально…
– Я вашу библиотеку ещё в школьные годы прочитал, как и положено человеку с моим средненьким уровнем развития. Это для нынешних аспирантов найти три отличия между «Муму» и Гюго – верх интеллектуального развития. Я спрашиваю, чего ты насчёт Дня города говорила?
– Не хочу я никакого Дня города, – просто сказала она. – На фига он нужен?
– День города – это не праздник, а официальное мероприятие, – рассуждал Авторитет и было непонятно, глумится он или говорит серьёзно. – Товарищи женщины! И вы так быстро сдались?
– Конечно. Мы же не та сучка, которую Вы топили, а она выплыла. Вы напрасно решили, что все сучки такие непотопляемые. Нельзя делать выводы на основании одного эксперимента.
– Откуда ты знаешь, что одного? – снова начал чудить Авторитет. – Совсем не одного.
– Может, Вы домой пойдёте, а?
– Не-а. Я не для того сюда пришёл, чтобы ни с чем уйти, пока вы не скажете, чего там решили за День города провести. Это мой город, и я должен знать. Чем быстрее вы мне расскажете, тем быстрее я уйду. Время пошло. Я вас насквозь вижу и на сто процентов уверен, что вы чего-нибудь обязательно устроите, раз вам приспичило. Может, я вам лучший вариант предложу, что и Норд-Ост затмит…
Волков плотно вошёл в роль злодея, а как с таким человеком говорить о празднике или вообще о каком-то мирном мероприятии?
– Вы на Бармалея похожи, который решил сделать всем праздник. Фильм «Айболит-шестьдесят шесть» смотрели?
– Угу.
– Там Бармалей говорит, что мог бы сделать доброе дело и заставить всех делать добрые дела, а если бы кто не захотел, он бы за это в бараний рог согнул или что-то в этом роде. Айболит на это советует зрителям, если им когда-нибудь встретится Бармалей, который собирается сделать доброе дело… поставить его в угол.
– Это ты
– На кой чёрт Вы нам в углу нужны? Просто нельзя устраивать праздник для людей, если… если Вы их так ненавидите.
