– Не знаю, правда это или… не совсем правда, – ответил он, помолчав какое-то время после её рассказа. – Да меня тут вообще в те годы не было! Я на осетинской границе служил, а прописан был в Пскове. Так и мотался с югов в Псков и обратно, а сюда и не заглядывал…
– Ну, дядя, мне же надо знать правду!
– Я не знаю правды, – помотал он головой, и она поняла, что он в самом деле не знает. – Только я тебе вот что скажу. Если про тигра скажут, что он плохой, это не правда и не ложь. Он своих тигрят вылизывает, а антилопу разорвёт, чтобы тигрят накормить. Для тигрят он хороший, а для антилопы, понятное дело – плохой.
– То джунгли с дикими зверьми, а мы люди.
– Думаешь, люди лучше зверей? – горько усмехнулся Феликс Георгиевич. – Человек от глупости своей провозгласил себя умнейшим существом на свете, а на деле посмотри, что сейчас делается. Сильные, до зубов вооружённые мужики берут детей в заложники и оправдывают это тем, что так якобы сам Аллах повелел. А я так думаю, что Аллаху уже тошно на них смотреть. Разве в дикой природе такие выходки встречаются? Нет. Так что человеческое общество ещё опасней, чем джунгли.
Этот разговор не помог ей докопаться до истины. Мать спрашивать было бесполезно: она-то про отца знала всё-всё, как не каждый сам себя знает, но никогда не позволила бы детям осуждать его. Поэтому дочь Авторитета решила поговорить с самой Гусельниковой, которая жила на другом конце длинной Лесной улицы. Пришла к ней вечером и с порога спросила: правда ли, что отец имеет хоть какое-то отношение к смерти её мужа. Гусельникова на этот раз ненависти не показала, зато отнеслась к нежданной гостье с неописуемым ужасом:
– Уходи отсюда и никогда не приходи! – шептала она. – И не дай бог, твой отец узнает, чем ты интересуешься…
– Но я хочу знать правду! – звонко заявила дочь Авторитета.
– Уходи ты, дурёха! Ну пожалуйста, – и Гусельникова встала перед ней на колени, заплакала: – Какой тебе прок от этой правды?
Дочь Авторитета поняла, что
