Власть нулей. Том 2 полностью

Авторитет никогда не рассказывал о войне или делал это так, что ещё раз послушать желающих не находилось. В советские времена его пару раз приглашали в школу на занятия по военно-патриотическому воспитанию. Когда он понял, что это надолго, то отшил желающих повысить свой патриотизм рассказом, как они на войне распилили какого-то моджахеда бензопилой, а потом сожгли в бочке. Рассказал так просто, как может только непосредственный свидетель этих привычных для фронта сцен человеческой бойни, без каких-либо оценок, как из этого безумия можно вывести призывы «крепить ряды в любви к Родине, панимашь ли, в едином порыве». Взрослые устроители мастер-класса по патриотизму, ожидавшие привычной порции героизма, онемели, зато дети были в восторге! В школу его больше не приглашали и даже вздрагивали, когда он мимо проходил. Своим детям он говорил что-нибудь отвлечённое, если они очень уж расспрашивали, но никогда не рассказывал о войне с позиции её «героического участника». По той простой причине, что не считал её ярким событием в жизни. Он не то, чтобы любил войну, но не воспринимал как трагедию. Она стала нормой его жизни. Никогда не упрекал детей, если они его не слушались, что он чего-то там проливал да терпел лишения, когда «сражался за счастье народное». Может быть, потому, что сам никогда не слышал таких слов от отца и дедов. Или потому, что не ради мифического «счастья народного» там зависал, а просто на тот момент не было никакой другой работы. Тогда в родной стране пропала возможность работать даже за копейки на каком-нибудь заводе, чтобы стать инвалидом к сорока годам от труда, несовместимого с жизнедеятельностью человеческого организма, как это было с его дедами и прадедами. Вот он и нашёл себе дело «по душе». А когда человек занят тем, что ему по душе, он не выдаёт свою деятельность за подвиг. Подвигом как раз кажется то, от чего с души воротит, в чём человек меньше всего разбирается. Для безграмотного знание отличий между буквой «зе» и цифрой «три» уже подвигом кажется. Для не умеющего ходить по канату и прохождения по узкому мосту хватит, чтобы гордиться таким «выдающимся поступком» всю оставшуюся жизнь. Человек всегда хвалится делами, которыми меньше всего хотелось бы заниматься и в которых он мало смыслит, а профессиональный математик вряд ли додумается хвастать знанием таблицы умножения. Поэтому Авторитет склонных к таким рассказам людей считал неблагонадёжными. Если человек хвалится какими-то качествами, значит они для него самого в диковинку, и рассчитывать на такого «героя» нельзя.

Самым верным способом навсегда уронить себя в его глазах был пьяный ор и рёв о страданиях, сражениях и лишениях во имя некой великой цели. Эта цель в России всегда сводится к комфортному существованию небольшой и хорошо защищённой законом группки избранных, и лишения ради них могут терпеть только неполноценные люди. А если они ещё и гордятся этим, то сами себе подписывают смертный приговор.