Немец до Курска дотопает, и ему уже тошно станет, что это, оказывается, ещё не всё, это только начало. Надо ещё протопать тысячи и тысячи вёрст! И не как-нибудь, а исключительно по бездорожью, где не найдёшь хотя бы отдалённый намёк на тропинку. Здесь в его рациональные немецкие мозги непременно закрадётся ужасная мысль: на кой чёрт мне это надо?! И этот послушный исполнительный немец уже превращается в смертельно уставшего русского, который может послать куда подальше гениальных полководцев в ставке армии: вам надо – вы и идите под пули! Его врождённая рациональность не выдержит такой глубокой бессмысленности происходящего. Он вдруг вспомнит, что ещё два века тому назад армии в сражениях вообще не имели никакой письменной диспозиции. Тогда полководцы физически присутствовали на поле боя, так что каждый взрыв и выстрел отдавался у них в заднице. А теперь с этим «генштабовским» уровнем мышления полководцы за чашечкой кофе или рюмочкой шнапса разрабатывают свои дурацкие диспозиции, которые невозможно, да и ненужно выполнять на линии фронта. Теперь фронт и полководцы находятся словно бы в разных измерениях. Вот какие крамольные мысли начинают лезть в голову примерному немцу на пьянящих своей бескрайностью и завораживающих своей дикостью просторах словно бы никому не принадлежащей Руси.
Стереотипное поведение «опалённого войной» человека в Авторитете никак не проявлялось. То ли от врождённого сарказма по отношению к мироустройству, то ли от глубочайшего нигилизма, но не было у него ни комплекса вины перед погибшими сослуживцами, ни желания примкнуть к ним в следующем бою или просто от нечего делать на гражданке, ни пьяных показных слёз о своих походах
На вокзале нашей станции ещё в начале девяностых жил такой бомж Митрофаныч. Прозвище это было или производная от ФИО – никто не знал. Знали только, что был он из Новгородской области, где однажды по пьяному делу спалил свой дом. В огне погибли жена и дочь, сам он тоже сильно обгорел и даже слегка свихнулся. То ли от пьянства, то ли от ожогов. Насколько он был сумасшедшим – сказать сложно, но в какой-то момент разумно смекнул, что ожоги можно преподнести в качестве боевых шрамов. Стал мотаться по поездам и электричкам, выдавая себя за воина-афганца. Так домотался до наших окраин, хотя и здесь все знали, что никакой он не ветеран, потому что настоящих ветеранов трудно вообразить в такой позе. Но деньги всё же давали из сострадания, глядя на его страшные ожоги и шрамы по всему телу. Тогда многие стали выдавать себя за ветеранов всех мыслимых и немыслимых войн или хотя бы их родственников. Видимо, пресловутое военно-патриотическое воспитание полезло из людей таким неожиданным образом. Появились даже старухи, которые до этого просили милостыню как «пострадавшие от Мавроди», а тут вдруг выяснилось, что их сын или внук сгинул где-то на Кавказе, а то и попал в плен, откуда надо его выкупать, так что «подайте, люди добры: он ведь там за вас кровь проливаеть». Или некий мужик ещё лет десять тому назад заснул спьяну в сугробе и отморозил себе ноги до гангрены, а с началом войны в Чечне он уже проворно ползал по вокзалам и электричкам, хрипло и матерно кричал, что потерял конечности «за счастье народное в праведном бою». Были среди этой публики и такие, кто выдавал себя героем Вьетнама, хотя до этого не всем удавалось допить. Так что свой бизнес на войне делали не только будущие олигархи, но и рядовые граждане. Многие до сих пор мусолят Афганистан, спекулируют трагедией Кавказа – взять хотя бы киношников. Из войны сделан модный бренд. А что прикажете делать: эту тему «доят» на всех каналах, газеты делают на ней тиражи, почему же нам нельзя?
Некоторые из этих лжеветеранов даже не побирались, а требовали:
– Я за вас кровь проливал, суки! Сволочи! Все вы сволочи, а я там погибал за вас! А вы…
