– Ещё в пятом веке до нашей эры Гиппократ утверждал, – нахваливала она родителям своё новое увлечение и зачитывала целыми кусками разнообразную литературу о лошадях, – что верховая езда ускоряет процесс выздоровления и восстановления после ранения или болезни, а также освобождает меланхоликов от тёмных мыслей. Механизм такого воздействия основан на принципах лечебной физкультуры с участием живого «тренажёра», при помощи которого нагрузке подвергаются все группы мышц тела. Человек рефлекторно пытается удерживать равновесие, чтобы не упасть, и тем самым заставляет работать как здоровые, так и поражённые мышцы, не замечая этого. А самый явный результат прогулок в седле – снижение веса. Человек сидит в седле, а калории сгорают в таком количестве, какое можно потерять, «издеваясь» над собой несколько часов в тренажёрном зале.
– Куда тебе худеть-то? – пугался отец. – Ты и так весишь чуть больше нашего кота.
– Ну, папа! Слушай дальше: «Верховая езда является идеальным средством и особенно полезно при заболеваниях опорно-двигательного аппарата, сколиозах, остеохондрозах. Ритмичные движения лошади на шагу способствуют восстановлению биологических ритмов наездника, что особенно важно при лечении неврологических и психических расстройств».
– Надо же! Этак врачи совсем без работы останутся, лошадь вместо них будет приём больных вести.
– Ха-ха-ха, не останутся! «К тому же сильные, грациозные животные оказывают на человека мощнейшее эмоциональное воздействие, что важно при лечении неврозов, аутизма и даже умственной отсталости».
Авторитет и сам видел, как это благотворно влияет на дочь, а она взяла и ушла из института с третьего курса. Даже профессор приезжал к нему и упрашивал образумить одну из круглых отличниц, тем более что Волков выделил институту деньги на ремонт здания. При иных обстоятельствах Авторитет заставил бы дочь доучиться, но тут подумал, что давлением может сделать только хуже. А дочь тем временем устроилась работать помощником ветеринара, а по вечерам стала учиться в училище.
– Папа, я же не дурака валяю, – оправдывалась она, когда отец поначалу требовал восстановиться в медицинском. – Я же работаю. Я хочу работать!
– Вот нашла работу: коров и лошадей лечить! – негодовал Авторитет. – Кто тут поведёт их к тебе на лечение? Их забивают, когда они заболевают хотя бы лёгким воспалением, мясо распродают, и покупают новое живое мясо. Да что лошади? Вот у Мельниковых пёс состарился, гадить начал в доме, они ко мне пришли: «Николаич, пристрели нашего пса, а то нам денег не найти на его усыпление». У таких и были бы деньги, они бы их лучше пропили на поминки своего же пса. А я собак не стреляю. Людей – с радостью, а собак – увольте. Не мой профиль…
– Костя, что ты такое говоришь? – одёрнула его жена.
– Но это глупо в конце концов! – возмутился он решением дочери. – Она может опять не рассчитать свои силы: днём работать, а вечером учиться. Это не так-то просто.
– Ты сам в молодости учился и работал одновременно, – не сдавалась дочь.
– Потому и знаю, что говорю. И чего приспичило работать именно ветеринаром? Что за профессия такая неперспективная?
– Папа, ты судишь с позиции прошлого века, а в новом тысячелетии человечество постепенно осознает всю ту подлость, какую оно совершало по отношению к братьям нашим меньшим, и станет лучше относиться к своим четвероногим друзьям, поэтому профессия ветеринара станет одной из ведущих.
– Ага, свежо предание, да верится с трудом… Человечество никогда ничего не осознает, даже если три тысячелетия сменится. А делать что-то хорошее оно может только по принципу «благими намерениями вымощена дорога в ад». Это как птичек на Благовещенье выпускают из клеток и наивно думают, что совершают тем самым благое дело. А эти птички потом гибнут, так как в неволе разучились самостоятельно добывать себе пищу и отвыкли защищать себя от более сильных особей.
– Ты так говоришь, потому что сердишься. Но пойми, что я… вообще не смогу быть врачом.
– Почему это? Мне профессор сказал, что ты лучше всех на курсе училась.
