А его дочь тем временем внедряла свои представления в новой профессии. На работу ходила не как прочие ветеринары в заляпанных навозом и чёрт-те чем обносках и застиранных халатах, а заказала себе в специальном ателье костюмчики с символикой ветеринарной службы. Костюмы можно было чистить и стирать хоть каждый день без угрозы их внешнему виду. Они были сделаны из материи, которая не пачкалась, поэтому новая помощница ветеринара ходила всегда чистенькая, аккуратненькая, чем резко отличалась от самого ветеринара, который таскал на себе какое-то рубище и был постоянно «под градусом», так что иногда всю работу приходилось выполнять помощнице. Авторитет об этом знал, но не вмешивался, так как считал, что это даже скорее образумит дочь. Но она была исполнительна до крайности. Купила себе какие-то чемоданчики, папочки, инструменты для работы, приобрела необходимые медикаменты, которых не было на ветеринарном пункте от сотворения века. Но деньги не у отца попросила, а организовала специально для этого пункт стрижки собак. Перед этим два месяца проучилась на курсах по собачьим стрижкам, так что появились у нас в городе красиво подстриженные пудели и болонки, особенно те, которых привозили с собой дачники. А на собачью шерсть, обладающую какими-то целебными свойствами, она умудрилась найти покупателей через Интернет – даже сама связала пару джемперов, которые способны облегчить боли в позвоночнике, чтобы продемонстрировать товар лицом. Авторитет узнал и изумился, но вмешиваться опять не стал: пусть ребёнок дальше знакомится с жизнью в разумных пределах. Только молча наблюдал, что его доча ещё придумает.
А она на каждую зверушку завела некое подобие медицинской карты. Могла ошарашить хозяев животного таким вопросом:
– Как вашего поросёнка зовут? Мне это нужно для истории болезни.
– Да чёрт его знает, как его там зовут, – терялись некоторые от таких вопросов. – Свинья, она и есть свинья. На кой ляд нам его как-то звать, если на Новый год уже резать?
– Нет, мне же надо его как-то записать, – настаивала она. – Давайте, назовём его Цицероном, раз он так красиво хрюкает.
Если бы она не была дочерью самого Авторитета, её наверняка затюкали бы насмешками, так как она была слишком непохожа на людей, с которыми приходилось иметь дело. Ведь люди больше всего не любят тех, кто не похож на них. Её отношение к работе сильно отличалось от представлений большинства, которые обычно и задают то, что принято считать нормой в данном обществе. Но тут даже в её отсутствие боялись шутить на предмет того, как она вылечила чью-то курицу от поноса или кролика от воспаления глаз. Знали, что тогда придётся объясняться с самим Авторитетом, который плевать хотел, что говорят о нём, но вряд ли спустит, если кто додумается высмеивать его дочь. Так опустит, что потом ни один ветеринар не поможет.
К тому же не все обыватели смотрят на домашних животных как на безмозглую скотину, которая должна отдать хозяину мясо, молоко, шкуру и даже кости в обмен на плохое содержание в холодном сарае и побои. Есть люди, которые свою корову считают кормилицей семьи, даже кличут матушкой, царицей. Это можно наблюдать, когда вечером разбирают скот из стада, как детей из детского сада. Один хозяин орёт на своих овец и коров матом, пинает их и загоняет во двор палкой, а другой встречает их ласковым словом, даже расспрашивает, как прошёл день, и они безо всяких дубин сами охотно идут к дому. Человека на фоне животных сразу видно.
Однажды к дочери Авторитета обратились аж из соседнего района, так как знали, что она может помочь. И она вылечила корову от какой-то тяжёлой послеродовой лихорадки. Даже давала больной бурёнке красное вино с сахаром для скорейшего выхода последа, чем были несказанно шокированы все местные пьяницы. В совхозах, где «всё общее, то есть ничьё», таких коров сразу тащат на бойню, чтобы не тратить и без того тощий бюджет на лечение – какое уж тут красное вино! Иногда привяжут корову к машине и едут на бойню, а больное измученное животное бежит за машиной на смерть, как будто опоздать туда может. Бежит и кричит, так как чувствует, что её тянут на бойню, а не куда-нибудь ещё. Иногда падает, потому что не создана для таких гонок, и ей даже не дают возможности встать: тащат, ломают кости, словно это уже готовая туша для разделки.
А тут обратился хозяин коровы, который души не чаял в своей «царице», даже плакал. Когда корова полностью поправилась, он дочке Авторитета даже деньги прислал. Она сначала смутилась, ведь владельцы коровы были людьми небогатыми, но они сказали, что обидятся, если она не возьмёт. Рассказала всё отцу, и он ответил, что за качественно сделанную работу деньги не просто можно, а нужно брать. Тогда она на деньги, которые стали платить благодарные хозяева за лечение своих питомцев, стала покупать корм для бездомных собак и кошек и устроила для них подобие бесплатной столовой при ветеринарной станции. Она такие столовые в Европе видела.
