– Поду-умаешь! – буркнул мэр, которому начинала действовать на нервы жёнина болтовня. – Тихий он какой-то.
– Много ты смыслишь в мужчинах! Иной шумит много, а на деле толку от него – ноль.
– Это ты на кого намекаешь? И вообще, что за слова такие «понты»? Нахваталась в деревне чёрт-те каких выражений! Ты бы лучше про свои квазары чего-нибудь рассказала, – съязвил он под конец.
День города мэру страшно не понравился. Он уже в понедельник дал свою оценку, что праздник не удался, но на этот счёт у всех было оправдание, что первый блин комом. Но больше всего Рудольфа Леонидовича раздражало, что День города устраивался при содействии «какого-то там бандита», и то не ради города, а только потому, что этот самый бандит захотел угодить своей дочке. И народ тоже хорош: смотрят на этого Волкова, как на отца родного. Никто не скажет: «Вон бандит поехал». Скажут: «Ах, это же сын Николай Сергеича, внук Сергей Архипыча. Хороший мальчик. Электричество нам на улицу провёл… Точнее, по его приказу провели, а то бы до сих пор впотьмах сидели. А так он с главным энергетиком в школе в одной спортивной команде состоял. Да и вообще он у нас в девяностые годы депутатом даже был! Правда, мы не помним, от какого региона» и тэ дэ, и тэ пэ. Дескать, что такого страшного делает этот «разбойник»? Никого особо не обидел, а если сумел выстроить свою империю, так это ему только плюс, что на фоне всеобщего развала человек смог хоть что-то создать. А властям – большой минус, что они проворонили этот факт… Прямо Средневековье какое-то, феодализм! Бегают к этому бандиту со своими нуждами, как холопы к удельному князю.
– Ну и что, что бандит? Эка невидаль! – ответил на это дед Рожнов, которого после Дня города наняли выкосить траву рядом с Мэрией, чтобы туда не забредали коровы и козы. – Как говорил герой фильма моей молодости, «чтобы отрастить красивую бороду, надо какое-то время походить небритым» – тогда небритость не была в моде, как сейчас. То бишь, на месте любого красивого дома сначала была грязная стройка, на месте большого капитала – преступление. Хотя я с этим не согласен, но сейчас любят приводить такие доводы, что вот, скажем, в Австралию раньше ссылались особо опасные преступники со всей Европы, зато сейчас там люди хорошо живут. Кого нынче считают бандитом? У него же, как Глеб Жеглов говорил, в паспорте не записано, что он – бандит. У него там записано, что он гражданин советский… то есть российский, что живёт по какому-нибудь Кривоколенному-пять, прописка у него имеется, место работы, воинский учёт, семейное положение и так далее. И что за слово такое «бандит»? Это в девяностые годы такое слово было, а теперь за него могут к суду привлечь за оскорбление личности. Теперь надо говорить «бизнесмен переходного периода». Это тогда говорили: «подельники», а теперь надо говорить: «партнёры по бизнесу». Вымогатель стал коммерсантом, жулик и мародёр – олигархом, сводник – брокером, мокрушник – киллером или даже спецагентом, барыга – дистрибьютором, спекулянт – новатором, проститутка – светской львицей, лахудра – фотомоделью, мошенник – дилером. Раньше говорили «коллективизм», а теперь это называют быдлом, стадом, обезличенной толпой. Ещё недавно стихийную нищету трудящихся называли «массовым обнищанием народа», а теперь заменили более корректным для эксплуататорских классов «снижением уровня доходов населения». Хотя доходы населения на таком уровне, что снижаться как бы нечему и некуда, ха-ха-ха! Все ругательства заменили чем-то более благозвучным. Словно кто-то и хочет сказать подлецу, что он – подлец, ан нет, нельзя, надо чтобы как-то интеллигентно звучало.
– А в итоге-то получаем ложь! – рубанул мэр.
