– Это потому, что за ними никто не ухаживал! – заступалась за своих «старушек» дочка. – За цветами ведь тоже надо ухаживать, тогда они и будут красивыми… Папа, как ты можешь называть их клячами и развалюхами! Это же целые миры, вселенные.
И она стала так заботиться об этих неведомых грубому и алчному человечеству мирах «на больных копытах, спящих и видящих во сне только овес, что с тихим треском льется из мешка»[4], что миры и в самом деле похорошели, отъелись, и даже взгляд у них стал другим, каким-то типа «нет, не перевелись ещё человеки среди людей». Да их ещё отмыли и причесали, как следует, чего отродясь с ними не случалось! Тут уж они совсем расцвели, как женщины, которые первый раз за сто лет сходили в парикмахерскую. Но Авторитет всё же прикупил для «лица фирмы» настоящего орловского рысака, а потом так расщедрился, что подарил «своим бабам» на именины, которые у жены и дочери выпадали на один день, красивую лошадь в яблоко с маленьким жеребёнком. Этого жеребёнка все буквально носили на руках, таким он был славным и прехорошеньким. Неотрывно смотрели на него несколько дней, как смотрят только любимое кино, когда он бегал, спал, ел, играл и просто хулиганил, чувствуя такое внимание к своей тонконогой персоне.
– Папка, ты меня ужасно балуешь! – всплеснула руками дочь, когда увидела такой подарок.
Через пару месяцев отец подарил ей пони. Так в нашем городе зародилась настоящая конно-спортивная школа.
День города назначили на второе воскресенье июля. День был душный. Всё клонилось к тому, что вечером будет гроза. Накануне праздника Маринка обклеила весь город плакатами и обвешала стендами с надписью: «НАМ 700 ЛЕТ!». На некоторых кто-то приписал на манер Челентано в «Укрощении строптивого»: «Я бы дал 701».
– Нет, вот как помочь мне делать плакаты, так охотников нет среди этих остряков, – ругалась Маринка, – а как испортить, так и краски найдут, и кисти, и время! И даже талант.
– Да ладно тебе сокрушаться, – смеялись над её переживаниями. – Где семьсот, там и семьсот один.
Когда дочь Авторитета услышала про День города, то с радостью согласилась на нём выступить и даже удивилась, как это никто раньше не додумался отмечать такой совершенно замечательный по своей политической нейтральности праздник. Даже пони был подключен к этому мероприятию: его впрягли в красивую тележку, и он очень медленно и обстоятельно катал детей небольшими группами.
Праздник в целом получился сумбурным. Сама по себе играла музыка из динамиков на летней сцене ДК, сам по себе катал детей пони, сами по себе приехали торговцы с товаром, прослышав, что на городской площади в этот день будет большой наплыв народа, сами по себе беспрерывно прыгали парашютисты на разноцветных парашютах. Валерий Снегов по случаю Дня города приказал никому специально «об землю не биться» и притаранил огромный воздушный шар с корзиной для прогулок публики. Особенно рвались в небо те, кто перед этим солидно заложил для смелости, увлекая за собой ругающуюся супругу или подругу: «Ты же, дурак, вывалишься из корзины и других за собой уронишь». Но всё ограничилось тем, что какой-то дачник уронил где-то над лесом свой пиджак с бумажником, после чего родня ему сказала: «Лучше бы ты сам упал», да некая девушка выронила за борт туфлю, но это не помешало ей потом лихо отплясывать на одном высоком каблуке.
Петь под караоке понравилось практически всем. Особенно самозабвенно пели дети не поставленными, но трогательными голосами. Многие взрослые просто орали слова песен мимо нот, но всех удивил участковый Николай Борисович, который исполнил на английском «My Way» Синатры. Обалдевшая публика заголосила «на бис», но участковый смутился и отказался:
– Это вам можно петь, а мне надо за порядком следить.
Порядок, в общем-то, был в порядке. День города многим был внове, поэтому люди с непривычки как-то постепенно к нему приглядывались да прислушивались. Никто особенно не бузил. Только к обеду запахло дракой, когда на праздник пришла совсем зелёная молодёжь из соседнего посёлка. Первым забыковал местный обалдуй Вадька Дрыгунов. Он ходил петухом мимо пришедших, топырил пальцы веером, таращил глаза – всё, как это делают в кино крутые мужчины при «сурьёзном базаре».
– А чё это они на наш День города припёрлись-то, а?!
– Ну подеритесь ещё! – растаскивали бабы своих юных сыновей, когда в их рядах началось спонтанное выстраивание «стенка на стенку». – Живут на разных улицах и только из-за этого боевые действия могут затеять. Детсад какой-то!
– На каких разных улицах?! – Дрыгунов почувствовал в себе силы повести за собой народ на битву за священное дело. – Они не в городе живут! Они с урочища, а мы – горожане.
– Сам ты урочище! – ответили соседи, решив, что урочище – это какая-то производная от слова «урка».
