Две группы стояли одна против другой, как две готовые к бою армии самцов с задетым территориальным инстинктом, и обменивались бранью, которая в любой момент могла перейти в драку. Так они с полчаса цепляли друг друга, пока обстановку не разрядил маленький мальчик лет трёх из соседнего посёлка. Он громко заплакал, затёр кулачками глазёнки и по-детски трогательно признался: «Мы тозе хотим плазник». Крутым дуракам стало как-то неловко выстёбываться дальше в присутствии этих чистых детских слёз, поэтому Вадька злобно сплюнул и отстал от врагов по факту проживания в соседнем посёлке.
– Ох и злобный ты, Вадим Петрович, ох, злобный! – посмеивались над ним бабы. – Надо бы тебе в Чечню. Ты бы там своей злобой всех боевиков перепугал бы, ха-ха.
– Заткнитесь, дуры серые! Чужие пришли, а они и рады, шмары.
– Ты смотри, ревнует, ревнует… Сейчас ещё и территорию метить начнет, ха-ха-ха!
Потом Дрыгунов и его компания перекинулись на дачников из Питера: «Понаехали тут, панимашь, всякие неместные!». Предупредили участкового, что назревает драка. Но тот нервничать не стал, а только как бы между прочим сказал, что на День города в любой момент могут пожаловать «сами Константин Николаевич», а уж «они» этих полублатных понтов в исполнении рядовых обывателей терпеть не могут, поэтому разберутся с дебоширами по самое не хочу.
– А я даже вмешиваться не стану, – закончил участковый и посоветовал прекратить эту «дикарскую пляску»: – Вы тут не превращайте регистан в ристалище.
Перспектива попасть под гнев Авторитета окончательно отрезвила горячие головы, и все стали ждать, когда же состоится выступление конно-спортивной школы. Для этого выступления перед зданием бывшего кинотеатра насыпали небольшую арену из опилок.
Вопреки ожиданиям День города растянулся на несколько часов. Уже близился вечер, на смену духоте пришёл лёгкий ветерок, который принялся разносить ноты праздника по округе, на краю города перекликалось эхо: «А на что мне небо, да зачем эти звезды, если я останусь один? Кто же мне ответит на все эти вопросы, если я останусь один?». Старики стали медленно расходиться по домам, в опилках уже пристроился храпеть кто-то из разомлевших на жаре выпивох, когда приехал Авторитет. Как бы между делом в стороне остановилось три его машины, вышел он сам и ещё три-четыре человека из его банды. Вышла его жена, хотя Авторитет обычно никогда не брал её с собой, но тут она приехала, чтобы посмотреть на День города вообще и на выступление дочери в частности. Они так и стояли скромненько в сторонке, когда на арену вышли три лошади с наездницами. Их выступление, конечно же, оказалось самым главным событием праздника, даже парашютистов затмило. Ничего такого особенного они не изобразили, но сама их красота как-то всех отрезвила, растрогала и заставила вознестись над обыденностью. Лоснящиеся лошади с заплетёнными гривами и хвостами походили так да этак, боком и даже задом, попрыгали через невысокие барьеры, всем поклонились, и на этом выступление закончилось. Дочь Авторитета легко выпрыгнула из седла и подбежала к своим родителям.
– Ну что, Ольга Константиновна, – с шутливой серьёзностью встретил её отец. – Вас можно поздравить с дебютом?
– Ага! – она взяла отца под руку и повернулась ко всем, словно бы хотела сказать: «Вот мой папа, и он – самый лучший».
Когда лошадей увели, то начался небольшой фейерверк, который очень удачно смотрелся на закрывшемся лиловыми и тёмно-синими тучами небе перед грозой. Бабка Евдокимовна привезла на тележке целый ящик настоящих сигнальных ракет. Цветных! Они ей достались ещё зимой за мешок картошки по бартерной сделке с проезжавшими мимо солдатами. Потом выяснилось, что это были какие-то дезертиры, угнавшие машину самого начальника воинской части. Про ракеты никто ничего не упоминал, поэтому Евдокимовна сберегла их на всякий случай. Теперь вот пригодились. Сыновья Авторитета со своей компанией палили этими ракетами там и сям, и их разноцветные крупные звёзды надолго зависали в чернеющем небе, после чего лениво и плавно сползали вниз гаснущей искрой.
Ночью прошла сильная гроза, а следующая неделя была сплошь заполнена солнцем без единого облачка. У меня начался отпуск, и я по своему обыкновению две недели провалялась на городском пляже, безуспешно стараясь получить в лучах капризного северного солнца намёк на тропический загар.
На этом-то празднике новый мэр и увидел Авторитета впервые. Рудольфа Леонидовича привела на День города жена, сказала, что будет интересно. Он поворчал для приличия, что безнравственно устраивать гульбища в такое трагическое для страны время, но всё же пошёл. Не дома же в четырёх стенах сидеть в такую жарищу! Он вообще мысленно уже был в отпуске, который начинался у него через неделю, и на этот раз он собирался провести его в Испании.
