Власть пса полностью

– Ваша подружка? – интересуется Нора.

– Это любовь всей моей жизни, – отвечает Адан. – Моя дочка.

– А-а.

Они выбирают столик на улице. Адан выдвигает для нее стул, садится сам. Он смотрит через стол в изумительные синие глаза. Она взгляда не отводит, не смаргивает и не краснеет.

– А ваша жена? – спрашивает Нора.

– А что с ней?

– Вот про это я и хотела спросить.

Дверь трещит под ударами металла, дерево разлетается в щепки.

Pito[121] Анхеля выскакивает из девушки, когда он оборачивается и видит federales, ворвавшихся в дверь.

Арту кажется чуть ли не смешным, как Тио шаркает в гротескной имитации бега, путаясь в спущенных на щиколотки штанах, капельница на колесиках поспешает следом, будто надоедливый слуга: Тио пытается добраться до оружия, сложенного в углу. Капельница с шумом опрокидывается, игла выскакивает из вены, и Тио сваливается прямо на оружие, хватает ручную гранату и начинает возиться с чекой, но тут его хватает federale и выдергивает гранату из его руки.

На кухонном столе еще возлежит пухлая белая задница, точно огромная гора теста. Раздается звонкий шлепок – Рамос, подойдя, шлепает по ней прикладом своей винтовки.

Девушка негодующе вопит:

– Ой!

– Нужно было тебе самой готовить завтраки! Ты, ленивая распустеха!

Схватив ее за волосы, Рамос поднимает ее:

– Надевай трусы, никому не интересно любоваться на твою nalgas grandes.

Твой толстый зад.

– Я дам тебе пять миллионов долларов! – говорит Анхель federale. – Пять миллионов американских долларов, если отпустишь меня. – Тут он замечает Арта, стоящего рядом, и понимает, что пять миллионов не помогут, не спасут никакие деньги. И начинает орать: – Убей меня! Убей меня сейчас!

Вот оно, лицо зла, думает Арт.

Грустная карикатура.

Мужик забился в угол, сидит со спущенными штанами и умоляет меня убить его. Жалкое зрелище.

– Осталось три минуты, – тихо произносит Рамос.

До возвращения телохранителей.

– Тогда давай скорее уберем отсюда этот кусок дерьма. – Арт присаживается на корточки так, что его рот оказывается рядом с ухом дяди, и шепчет: – Тио, давай я скажу тебе то, что ты всегда так хотел узнать.

– Что?

– Имя информатора Чупара.

– Кто это?

– Гуэро Мендес, – врет Арт.

Гуэро Мендес, сучий потрох.

– Он тебя ненавидел, – добавляет Арт, – за то, что ты увел у него ту маленькую сучку и погубил ее. Он понял, что единственный способ заполучить девку обратно, – это избавиться от тебя.

Может, мне не суметь добраться до Адана, Рауля и Гуэро, думает Арт, так хотя бы все-таки отомщу им, пусть не сам.

Я заставлю их уничтожить друг друга.

Адан рухнул на Нору. Та обнимает его за шею, гладит по волосам.

– Это была фантастика, – говорит он.

– Просто у тебя очень давно не было женщины, – отзывается Нора.

– Это так очевидно?

Из кафе они прямиком отправились в близлежащий отель. Пальцы Адана дрожали, когда он расстегивал ей блузку.

– Ты не кончила, – замечает он.

– Я кончу. В следующий раз.

– Следующий?

Час спустя она упирается руками в подоконник, ее мускулистые ноги расставлены, и он овладевает ею сзади. Легкий бриз из окна освежает ее влажную кожу, она стонет, охает, красиво изображая оргазм, – наконец он доволен и тоже достигает пика наслаждения.

Позже, лежа на полу, Адан говорит:

– Я хочу увидеть тебя снова.

– Это можно устроить.

Это ведь ее профессия.

Тио сидит в камере.

Предъявление обвинений произошло совсем не так, как он предполагал.

– Не понимаю, почему мне приписывают кокаиновый бизнес, – говорит он, сидя на скамье подсудимых. – Я дилер по машинам. Про торговлю наркотиками я знаю только то, что прочитал в газетах.

Публика в зале суда смеется.

И судья выносит решение – суд присяжных. А пока – никакого залога. Опасный преступник, говорит судья, а потому, несомненно, велик риск побега. Особенно в Гвадалахаре, где, как заявлено, у подсудимого имеются влиятельные друзья в органах правосудия. И его в наручниках сажают в военный самолет и перевозят в Мехико. Под специальным прикрытием провожают от самолета в автофургон с тонированными стеклами. А потом в тюрьму Алмолойа, в одиночную камеру.

Где от холода у Тио ноют кости.

А мучительная потребность в крэке грызет внутренности, будто голодный пес.

Но хуже всего – злоба.

Ярость из-за предательства.

Предательства его союзников – потому что наверняка кто-то в высших кругах предал его, раз он очутился в этой камере.

Этот hijo de puta[122] в Лос-Пинос, которого мы купили, за которого заплатили и посадили на такой пост! Победа на выборах, украденная у Карденаса, куплена на мои деньги. Я заставил картель выложить эти миллионы, а он и его брат меня взяли и предали! Беспородные шлюхи, cabrones, lambriosos![123]

А американцы? Американцы, которым я помогал в их войне против коммунистов. Они тоже предали меня.

А этот Гуэро Мендес? Он украл мою любовь. Живет с женщиной, которая должна быть моей, и детьми, которые должны бы быть моими.

И Пилар, эта сука, тоже предала меня.