Готовясь к этой экспедиции, он предусмотрел многое, но не это. Тут не было ничего удивительного: живя в относительно цивилизованной стране, он привык считать, что времена, когда добычей грабителей, помимо бумажника и мобильного телефона, могла стать еще и обувь, остались в далеком прошлом. Это ошибочное мнение так глубоко укоренилось в его сознании, что желание чернокожего начальника патруля обновить гардеробчик за счет подвернувшегося под руку иностранца стало для него настоящим сюрпризом. А с другой стороны, куда еще, кроме каблука, он мог спрятать радиомаяк, не опасаясь, что его обнаружат при самом беглом, поверхностном осмотре?
— С-зараза! — на французский манер перенеся ударение на последний слог, с огромным удовлетворением произнес начальник патруля, когда, затянув шнурки и пару раз притопнув, убедился, что ботинки Юрия ему как раз впору.
— Что зараза, то зараза, — подтвердил Юрий.
Его ткнули стволом между лопаток, недвусмысленно намекнув, что пора продолжить путь. Раскаленная почва жгла босые ступни, острые камешки впивались в подошвы, норовя добраться до живого мяса, но Юрия сейчас беспокоило не это: он очень надеялся, что, доставив его в лагерь, новый обладатель желтых походных ботинок производства известной европейской фирмы не отправится странствовать в них по белу свету, а хотя бы на время останется здесь. В противном случае ситуация обещала непредвиденно и резко осложниться. Что ж, сказал себе Юрий, как сумеем, так и сыграем. В конце-то концов, он с самого начала собирался управиться с этим делом в одиночку, без посторонней помощи; хуже было то, что Быков с Дашей в погоне за желтыми ботинками могли нажить себе очень крупные неприятности.
Сколоченная из схваченных стальными полосами толстых досок дверь в каменной стене распахнулась, и Юрия грубо впихнули в душный, пропахший испарениями множества давно не мытых тел полумрак. Дверь за его спиной захлопнулась, лязгнул засов. Дав глазам немного привыкнуть к освещению, Якушев огляделся и, стараясь, чтобы голос прозвучал бодро, сказал:
— Привет, славяне! Как продвигается строительство?
Замаскированный срубленными ветками грузовик стоял в узкой, заросшей кустарником ложбинке метрах в двадцати от дороги. Ветки пожухли и высохли, листва на них отзывалась на каждое прикосновение шорохом и хрустом, словно была вырезана из кальки, но это не имело значения: стояла засуха, и кусты были почти такими же сухими уже тогда, когда их рубили.
Тени прямо на глазах удлинялись и делались гуще, затапливая ложбину, как медленное темно-лиловое половодье. Потом солнце скрылось из вида за западным краем ложбины, испепеляющий дневной зной сменился ровным сухим жаром, щедро отдаваемым раскалившейся за день землей. Даша сидела наверху на плоском камешке — теоретически была на боевом посту, ведя наблюдение за дорогой, а на самом деле, наверное, просто любовалась закатом, поскольку наблюдать на дороге было не за чем. Роман Данилович предавался занятию, ничуть не более полезному, чем то, что выпало на долю жены: приводил в порядок снаряжение, которое и так пребывало в полном порядке. Стараниями «верхних бурундуков» недостатка в оружии, боеприпасах и провианте они не испытывали; чуточку хуже было с водой, но Быков рассчитывал в ближайшее время исправить положение — как водится, за счет противника.
