— Нет Саранцев, — отнимая у него камеру, подвел неутешительный итог майор Бвамбе, — нет миллион евро, нет твоя сохранить жизнь.
— А если за меня тоже заплатят? — спросил Юрий.
Иссиня-черная физиономия майора скривилась в пренебрежительной ухмылке.
— Кто платить за наемник? Кто отдать много деньги за жизнь человека, который сам ею не дорожить?
— Туше, — сказал Якушев, отдавая должное опыту собеседника и его способности к логическому мышлению.
Переговоры явно зашли в тупик, и, честно говоря, надеяться теперь оставалось только на желтые ботинки — вернее, на то, что их новый владелец до сих пор находится где-то здесь, в лагере. Да и эта надежда, если разобраться, представлялась достаточно зыбкой. Данилыч не пойдет на штурм без разведки; разведка требует времени, а как раз его-то, похоже, и не осталось. Кто же мог знать, что и. о. президента майору Бвамбе приспичит устраивать казнь ни свет ни заря? Не терпится ему, до утра подождать не мог…
— Может быть… — начал Юрий.
— Нет, — отрицательно качнув лоснящимся черепом, отрезал майор, — не может быть. Ты не иметь, что мне предложить. Ты не уметь хорошо лгать, не уметь торговаться. Ты — воин и умереть, как воин.
— Уж я постараюсь, можешь не сомневаться, — по-русски ответил Якушев.
После взрыва, заставившего Дашу вздрогнуть и насторожиться, в поселке начали стрелять. Где-то через минуту отдельные хлопки и короткие очереди слились в сплошной яростный перестук, а по истечении еще нескольких мучительно долгих секунд Даша поняла: что-то пошло не так и, если ей суждено увидеть обещанную мужем зеленую ракету, произойдет это только после того, как там, внизу, все кончится.
Юрка Якушев сто раз говорил ей, что в бою Роман Быков один стоит взвода, если не целой роты, и она не просто верила, а твердо знала, что так оно и есть — ну, по крайней мере, теоретически. Практика же неоднократно доказывала, что ее драгоценный супруг не изготовлен из легированной стали, как мог бы подумать человек, наслушавшийся восторженных речей Якушева, а зачат обыкновенным, естественным порядком и сделан, как все простые смертные, из плоти и крови. Плоть его была закалена и жестка, как волокна твердой древесины, но оставалась уязвимой для огня и металла. С учетом плотности стрельбы, доносившейся из-за гребня холма, шансы на то, что, сидя здесь, Даша чего-нибудь дождется, представлялись ничтожными. Какая уж там ракета!..
Все это она додумывала, уже усевшись за руль и терзая стартер. Мотор завелся, огласив ложбину сердитым ревом, и ровно заурчал. Даша включила фары, воткнула первую передачу и дала газ. Педали здесь были непривычно тугие, с очень большим ходом, и, когда Даша чересчур резко бросила сцепление, грузовик конвульсивно дернулся и едва не заглох. Она увеличила подачу топлива, двигатель снова взревел, как разбуженный посреди зимней спячки медведь, и тяжелый трехосный «мак», хрустя соскальзывающими с капота и ложащимися под колеса ветвями, тяжело пополз к дороге.
А что такого, сказала она себе, вертя большой непослушный руль и до боли в глазах вглядываясь в освещенное фарами каменистое дно заросшей колючим кустарником ложбины. Что я такого сделала? Сказано было: от машины ни на шаг. Вот она я, вот машина — что не так? Сказано было: жди зеленую ракету, — я и жду. Никто ведь не говорил, что по ходу ожидания мне нельзя сидеть за рулем и потихонечку ехать, правда?
Не доезжая до гребня, она выключила фары. В небе горел прожектор полной луны; почитать газетку при таком освещении вряд ли удалось бы, но светлая лента дороги впереди машины была видна превосходно, и Даша, переключив передачу, поехала быстрее.
Перевалив гребень, она поняла, что шансов дождаться зеленой ракеты на деле еще меньше, чем ей казалось минуту назад. Над поселком лениво качались подсвеченные оранжевым пламенем дымы, в темноте, скрещиваясь и чуть ли не переплетаясь, носились светящиеся пунктиры трассирующих пуль. Даша заметила короткую неяркую вспышку, над тростниковыми крышами вспухло новое облако дыма, а мгновением позже в уши толкнулся тугой громовой раскат очередного взрыва.
— Мамочка, — жалобно сказала Дарья Алексеевна Быкова, переключаясь на четвертую передачу.
Хлопая дырявым тентом и волоча за собой посеребренное луной облако пыли, тупорылый армейский «мак» мчался вниз по склону холма. Приблизившись к палатке КПП на въезде в поселок, Даша едва преодолела желание зажмуриться, но, вопреки ее ожиданиям, никто не выскочил ей наперерез из темноты, паля из автомата по кабине.
Въехав в поселок, она была вынуждена снова включить фары, чтобы не заплутать в путанице лунного света и глубоких черных теней и не закончить путь, врезавшись во что-нибудь массивное. С выбором направления проблем не предвиделось. Роман не обманул, говоря, что местонахождение «парадного подъезда» Даша определит без труда: «подъезд» был там, где Быков, а Быков — там, где стреляли.
